Желтые обои. Шарлотта Перкинс Гилман - параллельный перевод
Изучение английского языка с помощью параллельного текста книги "Желтые обои".
Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь.
Всего 831 книга и 2877 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.
страница 1 из 3 ←предыдущая следующая→ ...
Charlotte Perkins Gilman
Шарлотта Перкинс Гилман
THE YELLOW WALLPAPER
Желтые обои
It is very seldom that mere ordinary people like John and myself secure ancestral halls for the summer.
Обычно таким людям, как Джон и я, редко удается заполучить на лето целое родовое поместье.
A colonial mansion, a hereditary estate, I would say a haunted house, and reach the height of romantic felicity—but that would be asking too much of fate!
Колониальный особняк, наследственные владения, я бы даже сказала, дом с привидениями — это же верх романтического блаженства.
Чего еще просить у судьбы!
Чего еще просить у судьбы!
Still I will proudly declare that there is something queer about it.
И все же я немедленно заявила, что в этом есть нечто подозрительное.
Else, why should it be let so cheaply?
Иначе почему дом сдавался так дешево?
And why have stood so long untenanted?
И почему здесь так долго никто не жил?
John laughs at me, of course, but one expects that in marriage.
Конечно, Джон посмеялся надо мной, но чего еще ждать от мужчины.
John is practical in the extreme.
Мой муж практичен до крайности.
He has no patience with faith, an intense horror of superstition, and he scoffs openly at any talk of things not to be felt and seen and put down in figures.
Он не переносит религии и суеверных страхов.
Джон открыто издевается над любыми разговорами о вещах, которые нельзя пощупать, увидеть или изобразить.
Джон открыто издевается над любыми разговорами о вещах, которые нельзя пощупать, увидеть или изобразить.
John is a physician, and PERHAPS—(I would not say it to a living soul, of course, but this is dead paper and a great relief to my mind)—PERHAPS that is one reason I do not get well faster.
Он — врач, и возможно — (я, конечно, не скажу об этом ни одной живой душе, но бумага-то стерпит все) — возможно, именно поэтому я и не могу избавиться от своего недуга.
You see he does not believe I am sick!
Он, видите ли, не верит, что я больна!
And what can one do?
Представляете?
If a physician of high standing, and one's own husband, assures friends and relatives that there is really nothing the matter with one but temporary nervous depression—a slight hysterical tendency—what is one to do?
Если ваш собственный муж, врач с хорошей репутацией, уверяет друзей и родственников, что у вас нет ничего серьезного, кроме легкой нервной депрессии и склонности к истерии, то тут любые доводы бессмысленны.
Любые!
Любые!
My brother is also a physician, and also of high standing, and he says the same thing.
Мой брат тоже врач, тоже с хорошей репутацией, и он говорит то же самое.
So I take phosphates or phosphites—whichever it is, and tonics, and journeys, and air, and exercise, and am absolutely forbidden to "work" until I am well again.
Поэтому мне приходится принимать фосфаты или фосфиты — кто их разберет — глотать укрепляющие средства, бывать на свежем воздухе, совершать прогулки и выполнять физические упражнения.
Кроме того, мне строго запретили «трудиться», пока я не поправлюсь.
Кроме того, мне строго запретили «трудиться», пока я не поправлюсь.
Personally, I disagree with their ideas.
Лично я с этим не согласна.
Personally, I believe that congenial work, with excitement and change, would do me good.
Лично я верю, что подходящая работа была бы мне полезна.
But what is one to do?
Но что поделаешь?
I did write for a while in spite of them; but it DOES exhaust me a good deal—having to be so sly about it, or else meet with heavy opposition.
Вопреки их запретам я продолжаю писать, хотя это сильно истощает меня.
Приходится писать тайком, поскольку я встречаю огромное сопротивление окружающих.
Приходится писать тайком, поскольку я встречаю огромное сопротивление окружающих.
I sometimes fancy that in my condition if I had less opposition and more society and stimulus—but John says the very worst thing I can do is to think about my condition, and I confess it always makes me feel bad.
Иногда я фантазирую о том, чего могла бы добиться, если бы встречала меньше препятствий и больше поддержки.
Но Джон так плохо отзывается обо всем, что касается моих рассуждений о здоровье… Нет, давайте лучше закончим с этой темой и поговорим о доме.
Но Джон так плохо отзывается обо всем, что касается моих рассуждений о здоровье… Нет, давайте лучше закончим с этой темой и поговорим о доме.
Для просмотра параллельного текста полностью залогиньтесь или зарегистрируйтесь
←предыдущая следующая→ ...