StudyEnglishWords

показать другое слово

Слово "perverse". Англо-русский словарь Мюллера

вне TOP 3000 слов
  1. perverse [pəˈvɛ:rs]имя прилагательное
    1. упрямый, упорствующий (особ. в своей неправоте); несговорчивый, капризный

      Примеры использования

      1. Never did a perverse nature declare itself more prematurely, and yet it was not owing to any fault in his bringing up.
        Я не знаю примера, чтобы дурные наклонности проявлялись так рано, как у него, а между тем нельзя сказать, чтобы его плохо воспитывали, потому что невестка моя заботилась о нем, как о княжеском сыне.
        Граф Монте Кристо 2 часть. Александр Дюма, стр. 36
      2. Oh, sister! It is very hard to think that she might have been Mr. Collins's wife by this time, had it not been for her own perverseness.
        Вы не можете себе представить, сестра, как тяжело сознавать, что, если бы не ее дурной нрав, она уже сейчас называлась бы миссис Коллинз!
        Гордость и предубеждение. Джейн Остин, стр. 119
      3. I found him well educated, with unusual powers of mind, but infected with misanthropy, and subject to perverse moods of alternate enthusiasm and melancholy.
        Я увидел, что он отлично образован и наделен недюжинными способностями, но вместе с тем заражен мизантропией и страдает от болезненного состояния ума, впадая попеременно то в восторженность, то в угрюмость.
        Золотой жук. Эдгар Аллан По, стр. 1
    2. неправильный; превратный; ошибочный (о приговоре и т.п.)

      Примеры использования

      1. His interest became a hellish and perverse addiction to the repellently and fiendishly abnormal; he gloated calmly over artificial monstrosities which would make most healthy men drop dead from fright and disgust; he became, behind his pallid intellectuality, a fastidious Baudelaire of physical experiment - a languid Elagabalus of the tombs47.
        Любовь к науке вылилась в жестокое и извращенное пристрастие ко всему уродливому и противоестественному. Он невозмутимо наслаждался зрелищем самых отвратительных монстров, способным повергнуть в ужас любого здорового человека. За бледным лицом интеллектуала скрывался утонченный Бодлер физического эксперимента, томный Элагабал могил.
        Реаниматор. Говард Филлипс Лавкрафт, стр. 26
      2. Goldstein was delivering his usual venomous attack upon the doctrines of the Party--an attack so exaggerated and perverse that a child should have been able to see through it, and yet just plausible enough to fill one with an alarmed feeling that other people, less level-headed than oneself, might be taken in by it.
        Как всегда, Голдстейн злобно обрушился на партийные доктрины; нападки были настолько вздорными и несуразными, что не обманули бы и ребенка, но при этом не лишенными убедительности, и слушатель невольно опасался, что другие люди, менее трезвые, чем он, могут Голдстейну поверить.
        1984. Скотный Двор. Джордж Оруэлл, стр. 12
      3. “These were vile discoveries; but except for the treachery of concealment, I should have made them no subject of reproach to my wife, even when I found her nature wholly alien to mine, her tastes obnoxious to me, her cast of mind common, low, narrow, and singularly incapable of being led to anything higher, expanded to anything larger—when I found that I could not pass a single evening, nor even a single hour of the day with her in comfort; that kindly conversation could not be sustained between us, because whatever topic I started, immediately received from her a turn at once coarse and trite, perverse and imbecile—when I perceived that I should never have a quiet or settled household, because no servant would bear the continued outbreaks of her violent and unreasonable temper, or the vexations of her absurd, contradictory, exacting orders—even then I restrained myself: I eschewed upbraiding, I curtailed remonstrance; I tried to devour my repentance and disgust in secret; I repressed the deep antipathy I felt.
        Все эти открытия ужаснули меня. Но, кроме обмана, я ни в чем не мог упрекнуть мою жену, хотя и обнаружил, что она по своему складу совершенно чужда мне, что ее вкусы противоречат моим, что ее ум узок, ограничен, банален и не способен стремиться к чему-нибудь более высокому. Вскоре я понял, что не могу провести ни одного вечера, ни одного часа в приятном общении с ней, между нами не мог иметь места никакой дружеский разговор: на какую бы тему я ни заговорил, она придавала всему какое-то грубое и пошлое истолкование, извращенное и нелепое. Я убедился также, что у меня не может быть спокойной и налаженной семейной жизни, потому что никакая прислуга не была в состоянии мириться с внезапными и бессмысленными вспышками ее гнева, ее оскорблениями, ее нелепыми, противоречивыми приказаниями. Но даже и тогда я не осуждал ее. Я пытался перевоспитать ее, воздействовать на нее; таил в себе свое раскаяние, свое отвращение и подавлял глубокую антипатию к ней, которая разгоралась во мне.
        Джейн Эйр. Шарлотта Бронте, стр. 341

Поиск словарной статьи

share