5#

Мертвые души. Поэма.. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Мертвые души. Поэма.". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 742 книги и 2137 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 137 из 236  ←предыдущая следующая→ ...

Where is YOUR OWN passport?’
"Где ж твой пашпорт?" --
‘I had one all right,’ you reply cunningly, ‘but must have dropped it somewhere on the road as I came along.’
"Он у меня был", говоришь ты проворно: "да, статься может, видно, как-нибудь дорогой пообронил его". --
‘And what about that soldier’s coat?’ asks the Captain with an impolite addition.
‘Whence did you get it?
And what of the priest’s cashbox and copper money?’’
"А солдатскую шинель", говорит капитан-исправник, загвоздивши тебе опять в придачу кое-какое крепкое словцо: "зачем стащил? и у священника тоже сундук с медными деньгами?" --
‘About them I know nothing,’ you reply doggedly.
‘Never at any time have I committed a theft.’
"Никак нет", говоришь ты, не сдвинувшись: "в воровском деле никогда еще не оказывался". --
‘Then how is it that the coat was found at your place?’
"А почему же шинель нашли у тебя?" --
‘I do not know.
Probably some one else put it there.’
"Не могу знать: верно, кто-нибудь другой принес ее". --
‘You rascal, you rascal!’ shouts the Captain, shaking his head, and closing in upon you.
"Ах, ты, бестия, бестия!" говорит капитан-исправник, покачивая головою и взявшись под бока.
‘Put the leg-irons upon him, and off with him to prison!’
"А набейте ему на ноги колодки, да сведите в тюрьму". --
‘With pleasure,’ you reply as, taking a snuff-box from your pocket, you offer a pinch to each of the two gendarmes who are manacling you, while also inquiring how long they have been discharged from the army, and in what wars they may have served.
"Извольте! я с удовольствием", отвечаешь ты.
И вот, вынувши из кармана табакерку, ты потчеваешь дружелюбно каких-то двух инвалидов, набивающих на тебя колодки, и расспрашиваешь их, давно ли они в отставке и в какой войне бывали.
And in prison you remain until your case comes on, when the justice orders you to be removed from Tsarev-Kokshaika to such and such another prison, and a second justice orders you to be transferred thence to Vesiegonsk or somewhere else, and you go flitting from gaol to gaol, and saying each time, as you eye your new habitation,
И вот ты себе живешь в тюрьме, покамест в суде производится твое дело.
И пишет суд: препроводить тебя из Царевококшайска в тюрьму такого-то города, а тот суд пишет опять: препроводить тебя в какой-нибудь Весьегонск, и ты переезжаешь себе из тюрьмы в тюрьму и говоришь, осматривая новое обиталище:
‘The last place was a good deal cleaner than this one is, and one could play babki 31 there, and stretch one’s legs, and see a little society.’”
29 The names Kariakin and Volokita might, perhaps, be translated as
“Gallant” and
“Loafer.”
30 Tradesman or citizen.
31 The game of knucklebones.
"Нет, вот весьегонская тюрьма будет почище: там хоть и в бабки, так есть место, да и общества больше!" --
“‘Abakum Thirov,’” Chichikov went on after a pause.
“What of YOU, brother?
Where, and in what capacity, are YOU disporting yourself?
"Абакум Фыров! ты, брат, что? где, в каких местах шатаешься?
Have you gone to the Volga country, and become bitten with the life of freedom, and joined the fishermen of the river?”
Here, breaking off, Chichikov relapsed into silent meditation.
Of what was he thinking as he sat there?
Занесло ли тебя на Волгу, и взлюбил ты вольную жизнь, приставши к бурлакам?.. " Тут Чичиков остановился и слегка задумался.
Над чем он задумался?
Was he thinking of the fortunes of Abakum Thirov, or was he meditating as meditates every Russian when his thoughts once turn to the joys of an emancipated existence?
Задумался ли он над участью Абакума Фырова или задумался так, сам собою, как задумывается всякой русской, каких бы ни был лет, чина и состояния, когда замыслит об разгуле широкой жизни.
И в самом деле, где теперь Фыров?
Гуляет шумно и весело на хлебной пристани, порядившись с купцами.
Цветы и ленты на шляпе, вся веселится бурлацкая ватага, прощаясь с любовницами и женами, высокими, стройными, в монистах и лентах; хороводы, песни, кипит вся площадь, а носильщики между тем при криках, бранях и понуканьях, зацепляя крючком по девяти пудов себе на спину, с шумом сыплют горох и пшеницу в глубокие суда, валят кули с овсом и крупой, и далече виднеют по всей площади кучи наваленных в пирамиду, как ядра, мешков, и громадно выглядывает весь хлебный арсенал, пока не перегрузится весь в глубокие суда-суряки и не понесется гусем вместе с весенними льдами бесконечный флот.
Там-то вы наработаетесь, бурлаки! и дружно, как прежде гуляли и бесились, приметесь за труд и пот, таща лямку под одну бесконечную, как Русь, песню.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1