5#

Мертвые души. Поэма.. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Мертвые души. Поэма.". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 707 книг и 2009 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 169 из 236  ←предыдущая следующая→ ...

He felt much as does a man who, shod with well-polished boots, has just stepped into a dirty, stinking puddle.
Он стал чувствовать себя неловко, неладно: точь-в-точь как будто прекрасно вычищенным сапогом вступил вдруг в грязную, вонючую лужу, словом, нехорошо, совсем нехорошо!
He tried to put away from him the occurrence, and to expand, and to enjoy himself once more.
Nay, he even took a hand at whist.
But all was of no avail — matters kept going as awry as a badly-bent hoop.
Он пробовал об этом не думать, старался рассеяться, развлечься, присел в вист, но всё пошло, как кривое колесо: два раза сходил он в чужую масть и, позабыв, что по третьей не бьют, размахнулся со всей руки и хватил сдуру свою же.
Twice he blundered in his play, and the President of the Council was at a loss to understand how his friend, Paul Ivanovitch, lately so good and so circumspect a player, could perpetrate such a mauvais pas as to throw away a particular king of spades which the President has been “trusting” as (to quote his own expression) “he would have trusted God.”
Председатель никак не мог понять, как Павел Иванович, так хорошо и, можно сказать, тонко разумевший игру, мог сделать подобные ошибки и подвел даже под обух его пикового короля, на которого он, по собственному выражению, надеялся, как на бога.
Конечно, почтмейстер, и председатель, и даже сам полицеймейстер, как водится, подшучивали над нашим героем, что уж не влюблен ли он, и что мы знаем, дискать, что у Павла Ивановича сердечишко прихрамывает, знаем, кем и подстрелено; но всё это никак его не утешало, как он ни пробовал усмехаться и отшучиваться.
At supper, too, matters felt uncomfortable, even though the society at Chichikov’s table was exceedingly agreeable and Nozdrev had been removed, owing to the fact that the ladies had found his conduct too scandalous to be borne, now that the delinquent had taken to seating himself on the floor and plucking at the skirts of passing lady dancers.
За ужином тоже он никак не был в состоянии развернуться, несмотря на то, что общество за столом было приятное и что Ноздрева давно уже вывели; ибо сами даже дамы наконец заметили, что поведение его чересчур становилось скандалёзно.
Посреди котильона он сел на пол и стал хватать за полы танцующих, что уже было ни на что не похоже, по выражению дам.
Ужин был очень весел: все лица, мелькавшие перед тройными подсвечниками, цветами, конфектами и бутылками, были озарены самым непринужденным довольством.
Офицеры, дамы, фраки -- всё сделалось любезно, даже до приторности.
Мужчины вскакивали со стульев и бежали отнимать у слуг блюда, чтобы с необыкновенною ловкостию предложить их дамам.
Один полковник подал даме тарелку с соусом на конце обнаженной шпаги.
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным образом в горчицу, и спорили о тех предметах, в которых он даже всегда принимал участие; но он был похож на какого-то человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет на ум и который не в силах войти ни во что.
As I say, therefore, Chichikov found the situation not a little awkward, and eventually put an end to it by leaving the supper room before the meal was over, and long before the hour when usually he returned to the inn.
Даже не дождался он окончания ужина и уехал к себе несравненно раньше, чем имел обыкновение уезжать.
In his little room, with its door of communication blocked with a wardrobe, his frame of mind remained as uncomfortable as the chair in which he was seated.
Там, в этой комнатке, так знакомой читателю, с дверью, заставленной комодом, и выглядывавшими иногда из углов тараканами, положение мыслей и духа его было так же неспокойно, как неспокойны те кресла, в которых он сидел.
His heart ached with a dull, unpleasant sensation, with a sort of oppressive emptiness.
Неприятно, смутно было у него на сердце, какая-то тягостная пустота оставалась там.
“The devil take those who first invented balls!” was his reflection.
"Чтоб вас чорт побрал всех, кто выдумал эти балы!" говорил он в сердцах,
“Who derives any real pleasure from them?
"Ну, чему сдуру обрадовались?
In this province there exist want and scarcity everywhere: yet folk go in for balls!
В губернии неурожаи, дороговизна, так вот они за балы!
How absurd, too, were those overdressed women!
Эк штука: разрядились в бабьи тряпки!
One of them must have had a thousand roubles on her back, and all acquired at the expense of the overtaxed peasant, or, worse still, at that of the conscience of her neighbour.
Невидаль: что иная навертела на себя тысячу рублей!
А ведь на счет же крестьянских оброков или, что еще хуже, на счет совести нашего брата.
Yes, we all know why bribes are accepted, and why men become crooked in soul.
It is all done to provide wives — yes, may the pit swallow them up!— with fal-lals.
Ведь известно, зачем берешь взятку и покривишь душой: для того, чтобы жене достать на шаль или на разные роброны, провал их возьми, как их называют.
скачать в HTML/PDF
share