5#

Мертвые души. Поэма.. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Мертвые души. Поэма.". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2638 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 173 из 236  ←предыдущая следующая→ ...

The fronts of the houses appeared to her longer than usual, and in particular did the front of the white stone hospital, with its rows of narrow windows, seem interminable to a degree which at length forced her to ejaculate:
Всякий дом казался ей длиннее обыкновенного; белая каменная богадельня с узенькими окнами тянулась нестерпимо долго, так что она наконец не вытерпела не сказать:
“Oh, the cursed building!
Positively there is no end to it!”
"Проклятое строение, и конца нет!"
Also, she twice adjured the coachman with the words,
“Go quicker, Andrusha!
Кучер уже два раза получал приказание:
"Поскорее, поскорее, Андрюшка!
You are a horribly long time over the journey this morning.”
Ты сегодня несносно долго едешь!"
But at length the goal was reached, and the koliaska stopped before a one-storied wooden mansion, dark grey in colour, and having white carvings over the windows, a tall wooden fence and narrow garden in front of the latter, and a few meagre trees looming white with an incongruous coating of road dust.
Наконец цель была достигнута.
Коляска остановилась перед деревянным же одноэтажным домом темносерого цвета, с белыми деревянными барельефчиками над окнами, с высокою деревянною решеткою перед самыми окнами и узеньким палисадником, за решеткою которого находившиеся тоненькие деревца побелели от никогда не сходившей с них городской пыли.
In the windows of the building were also a few flower pots and a parrot that kept alternately dancing on the floor of its cage and hanging on to the ring of the same with its beak.
Also, in the sunshine before the door two pet dogs were sleeping.
В окнах мелькали горшки с цветами, попугай, качавшийся в клетке, уцепясь носом за кольцо, и две собачонки, спавшие перед солнцем.
Here there lived the lady’s bosom friend.
В этом доме жила искренняя приятельница приехавшей дамы.
Автор чрезвычайно затрудняется, как назвать ему обеих дам таким образом, чтобы опять не рассердились на него, как серживались встарь.
Назвать выдуманною фамилией опасно.
Какое ни придумай имя, уж непременно найдется в каком-нибудь углу нашего государства, благо велико, кто- нибудь носящий его, и непременно рассердится не на живот, а на смерть, станет говорить, что автор нарочно приезжал секретно с тем, чтобы выведать всё, что он такое сам, и в каком тулупчике ходит, и к какой Аграфене Ивановне наведывается, и что любит покушать.
Назови же по чинам, боже сохрани, и того опасней.
Теперь у нас все чины и сословия так раздражены, что всё, что ни есть в печатной книге, уже кажется им личностью: таково уж, видно, расположенье в воздухе.
Достаточно сказать только, что есть в одном городе глупый человек, это уже и личность: вдруг выскочит господин почтенной наружности и закричит:
"Ведь я тоже человек, стало быть я тоже глуп"; словом, вмиг смекнет, в чем дело.
А потому, для избежания всего этого, будем называть даму, к которой приехала гостья, так, как она называлась почти единогласно в городе N.. именно дамою приятною во всех отношениях.
Это название она приобрела законным образом, ибо, точно, ничего не пожалела, чтобы сделаться любезною в последней степени.
Хотя, конечно, сквозь любезность прокрадывалась ух какая юркая прыть женского характера! и хотя подчас в каждом приятном слове ее торчала ух какая булавка! а уж не приведи бог, что кипело в сердце против той, которая бы пролезла как-нибудь и чем-нибудь в первые.
Но всё это было облечено самою тонкою светскостью, какая только бывает в губернском городе.
Всякое движение производила она со вкусом, даже любила стихи, даже иногда мечтательно умела держать голову, и все согласились, что она, точно, дама приятная во всех отношениях.
Другая же дама, то-есть приехавшая, не имела такой многосторонности в характере, и потому будем называть ее: просто приятная дама.
Приезд гостьи разбудил собачонок, спавших на солнце: мохнатую Адель, беспрестанно путавшуюся в собственной шерсти, и кобелька Попури на тоненьких ножках.
Тот и другая с лаем понесли кольцами хвосты свои в переднюю, где гостья освобождалась от своего клока и очутилась в платье модного узора и цвета и в длинных хвостах на шее; жасмины понеслись по всей комнате.
Едва только во всех отношениях приятная дама узнала о приезде просто приятной дамы, как уже выбежала в переднюю.
Дамы ухватились за руки, поцеловались и вскрикнули, как вскрикивают институтки, встретившиеся вскоре после выпуска, когда маменьки еще не успели объяснить им, что отец у одной беднее и ниже чином, нежели у другой.
Поцелуй совершился звонко, потому что собачонки залаяли снова, за что были хлопнуты платком, и обе дамы отправились в гостиную, разумеется, голубую, с диваном, овальным столом и даже ширмочками, обвитыми плющом; вслед за ними побежали ворча мохнатая Адель и высокий Попури на тоненьких ножках.
"Сюда, сюда, вот в этот уголочек!" говорила хозяйка, усаживая гостью в угол дивана.
"Вот так! вот так! вот вам и подушка!"
Сказавши это, она запихнула ей за спину подушку, на которой был вышит шерстью рыцарь таким образом, как их всегда вышивают по канве: нос вышел лестницею, а губы четвероугольником.
As soon as the bosom friend in question learnt of the newcomer’s arrival, she ran down into the hall, and the two ladies kissed and embraced one another.
Then they adjourned to the drawing-room.
“How glad I am to see you!” said the bosom friend.
“When I heard some one arriving I wondered who could possibly be calling so early.
Parasha declared that it must be the Vice-Governor’s wife, so, as I did not want to be bored with her, I gave orders that I was to be reported ‘not at home.’”
"Как же я рада, что вы...
Я слышу, кто-то подъехал, да думаю себе, кто бы мог так рано.
Параша говорит: "вице-губернаторша", а я говорю: "ну, вот опять приехала дура надоедать", и уж хотела сказать, что меня нет дома..."
For her part, the guest would have liked to have proceeded to business by communicating her tidings, but a sudden exclamation from the hostess imparted (temporarily) a new direction to the conversation.
“What a pretty chintz!” she cried, gazing at the other’s gown.
Гостья уже хотела было приступить к делу и сообщить новость.
Но восклицание, которое издала в это время дама приятная во всех отношениях, вдруг дало другое направление разговору.
"Какой веселенький ситец!" воскликнула во всех отношениях приятная дама, глядя на платье просто приятной дамы.
“Yes, it IS pretty,” agreed the visitor.
“On the other hand, Praskovia Thedorovna thinks that —”
"Да, очень веселенький.
Прасковья Федоровна, однако же, находит, что лучше, если бы клеточки были помельче и чтобы не коричневые были крапинки, а голубые.
Сестре ее прислали материйку: это такое очарованье, которого, просто, нельзя выразить словами; вообразите себе: полосочки узенькие, узенькие, какие только может представить воображение человеческое, фон голубой и через полоску всё глазки и лапки, глазки и лапки, глазки и лапки...
Словом, бесподобно!
Можно сказать решительно, что ничего еще не было подобного на свете".
"Милая, это пестро".
"Ах, нет, не пестро!"
"Ах, пестро!"
Нужно заметить, что во всех отношениях приятная дама была отчасти материалистка, склонная к отрицанию и сомнению, и отвергала весьма многое в жизни.
Здесь просто приятная дама объяснила, что это отнюдь не пестро, и вскрикнула...
"Да, поздравляю вас: оборок более не носят".
"Как не носят?"
"На место их фестончики".
"Ах, это нехорошо, фестончики!"
"Фестончики, всё фестончики: пелеринка из фестончиков, на рукавах фестончики, эполетцы из фестончиков, внизу фестончики, везде фестончики".
"Нехорошо, Софья Ивановна, если всё фестончики".
"Мило, Анна Григорьевна, до невероятности; шьется в два рубчика: широкие проймы и сверху...
Но вот, вот когда вы изумитесь, вот уж когда скажете, что...
Ну, изумляйтесь: вообразите, лифчики пошли еще длиннее, впереди мыском, и передняя косточка совсем выходит из границ; юбка вся собирается вокруг, как бывало в старину фижмы, даже сзади немножко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бель-фам".
"Ну уж это просто: признаюсь!" сказала дама приятная во всех отношениях, сделавши движенье головою с чувством достоинства.
"Именно, это уж, точно, признаюсь!" отвечала просто приятная дама.
"Уж как вы хотите, я ни за что не стану подражать этому".
"Я сама тоже...
Право, как вообразишь, до чего иногда доходит мода... ни на что не похоже!
Я выпросила у сестры выкройку нарочно для смеху; Меланья моя принялась шить".
"Так у вас разве есть выкройка?" вскрикнула во всех отношениях приятная дама не без заметного сердечного движенья.
"Как же, сестра привезла".
"Душа моя, дайте ее мне, ради всего святого".
"Ах, я уж дала слово Прасковье Федоровне.
Разве после нее".
"Кто ж станет носить после Прасковьи Федоровны?
Это уже слишком странно будет с вашей стороны, если вы чужих предпочтете своим".
"Да ведь она тоже мне двоюродная тетка".
"Она вам тетка еще бог знает какая: с мужниной стороны...
Нет, Софья, Ивановна, я и слышать не хочу; это выходит: вы мне хотите нанесть такое оскорбленье...
Видно, я вам наскучила уже; видно, вы хотите прекратить со мною всякое знакомство".
Бедная Софья Ивановна не знала совершенно, что ей делать.
Она чувствовала сама, между каких сильных огней себя поставила.
Вот тебе и похвасталась!
Она бы готова была исколоть за это иголками глупый язык свой.
In other words, the ladies proceeded to indulge in a conversation on the subject of dress; and only after this had lasted for a considerable while did the visitor let fall a remark which led her entertainer to inquire:
“And how is the universal charmer?”
"Ну, что ж наш прелестник?" сказала между тем дама приятная во всех отношениях.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1