StudyEnglishWords

6#

Тысяча дюжин. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Тысяча дюжин". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 542 книги и 1777 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 3 из 19  ←предыдущая следующая→ ...

His calculations were all thrown out, and he was just proceeding to recast them when he hit upon the idea of weighing small eggs.
Все его расчеты рухнули, и он уже собирался высчитывать все сначала, как вдруг ему пришло в голову взвесить яйца помельче.
“For whether they be large or small, a dozen eggs is a dozen eggs,” he observed sagely to himself; and a dozen small ones he found to weigh but a pound and a quarter.
«Крупные они или мелкие, а дюжина есть дюжина», — весьма здраво заметил он про себя и, прикинув на весах дюжину мелких яиц, нашел, что они весят фунт с четвертью.
Thereat the city of San Francisco was overrun by anxious-eyed emissaries, and commission houses and dairy associations were startled by a sudden demand for eggs running not more than twenty ounces to the dozen.
Вскоре по городу Сан-Франциско забегали озабоченные посыльные, и комиссионные конторы были удивлены неожиданным спросом на яйца весом не более двадцати унций дюжина.
Rasmunsen mortgaged the little cottage for a thousand dollars, arranged for his wife to make a prolonged stay among her own people, threw up his job, and started North.
Расмунсен заложил свой маленький коттедж за тысячу долларов, отправил жену гостить к ее родным, бросил работу и уехал на Север.
To keep within his schedule he compromised on a second-class passage, which, because of the rush, was worse than steerage; and in the late summer, a pale and wabbly man, he disembarked with his eggs on the Dyea beach.
Чтобы не выходить из сметы, он решился на компромисс и взял билет во втором классе, где из-за наплыва пассажиров было хуже, чем на палубе, и поздним летом, бледный и ослабевший, высадился со своим грузом в Дайе.
But it did not take him long to recover his land legs and appetite.
Однако твердость походки и аппетит вернулись к нему в самом скором времени.
His first interview with the Chilkoot packers straightened him up and stiffened his backbone.
Первый же разговор с индейцами-носильщиками укрепил его физически и закалил морально.
Forty cents a pound they demanded for the twenty-eight-mile portage, and while he caught his breath and swallowed, the price went up to forty-three.
Они запросили по сорок центов с фунта за переход в двадцать восемь миль, и не успел Расмунсен перевести дух от изумления, как цена дошла до сорока трех.
Fifteen husky Indians put the straps on his packs at forty-five, but took them off at an offer of forty-seven from a Skaguay Croesus in dirty shirt and ragged overalls who had lost his horses on the White Pass trail and was now making a last desperate drive at the country by way of Chilkoot.
Наконец пятнадцать дюжих индейцев, сговорившись по сорок пять центов, стянули ремнями его тюки, но тут же снова развязали их, потому что какой-то крез из Скагуэя в грязной рубахе и рваных штанах, который загнал своих лошадей на Белом перевале и теперь делал последнюю попытку добраться до Доусона через Чилкут, предложил им по сорок семь.
But Rasmunsen was clean grit, and at fifty cents found takers, who, two days later, set his eggs down intact at Linderman.
Но Расмунсен проявил выдержку и за пятьдесят центов нашел носильщиков, которые двумя днями позже доставили его товар в целости и сохранности к озеру Линдерман.
But fifty cents a pound is a thousand dollars a ton, and his fifteen hundred pounds had exhausted his emergency fund and left him stranded at the Tantalus point where each day he saw the fresh-whipsawed boats departing for Dawson.
Однако пятьдесят центов за фунт — это тысяча долларов за тонну, и после того как полторы тысячи фунтов съели весь его запасный фонд, он долго сидел на мысу Тантала, день за днем глядя, как свежевыстроганные лодки одна за другой отправляются в Доусон.
Further, a great anxiety brooded over the camp where the boats were built.
Надо сказать, что весь лагерь, где строились лодки, был охвачен тревогой.
Men worked frantically, early and late, at the height of their endurance, caulking, nailing, and pitching in a frenzy of haste for which adequate explanation was not far to seek.
Люди работали как бешеные, с утра до ночи, напрягая все силы, — конопатили, смолили, сколачивали в лихорадочной спешке, которая объяснялась очень просто.
скачать в HTML/PDF
share