5#

Двадцать тысяч лье под водой. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двадцать тысяч лье под водой". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 682 книги и 1999 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 183 из 251  ←предыдущая следующая→ ...

"Picture to yourselves," said I, "what this crater must have been when filled with boiling lava, and when the level of the incandescent liquid rose to the orifice of the mountain, as though melted on the top of a hot plate."
- Представляете себе, - сказал я, - что происходило в этой воронке, когда тут клокотала кипящая лава и уровень этой раскаленной добела жидкости поднимался до самого устья кратера, как металл, расплавленный в доменной печи?
"I can picture it perfectly," said Conseil. "But, sir, will you tell me why the Great Architect has suspended operations, and how it is that the furnace is replaced by the quiet waters of the lake?"
- Отлично представляю, - отвечал Консель. - Но не скажет ли господин профессор, почему плавильщик остановил свою работу и как случилось, что в горниле вулкана образовалось мирное озеро?
"Most probably, Conseil, because some convulsion beneath the ocean produced that very opening which has served as a passage for the Nautilus. Then the waters of the Atlantic rushed into the interior of the mountain. There must have been a terrible struggle between the two elements, a struggle which ended in the victory of Neptune. But many ages have run out since then, and the submerged volcano is now a peaceable grotto."
- Вероятнее всего, Консель, в процессе тектонических сотрясений в склоне горы образовалась трещина, именно та самая, через которую "Наутилус" прошел в эту пещеру. Воды Атлантического океана устремились внутрь горы. Завязалась лютая борьба между двумя стихиями, борьба, окончившаяся победой Нептуна. Но много веков прошло с того времени, и затопленный вулкан превратился в тихий грот.
"Very well," replied Ned Land; "I accept the explanation, sir; but, in our own interests, I regret that the opening of which you speak was not made above the level of the sea."
- Вот и отлично, - заметил Нед Ленд, - объяснено правильно! Только жаль, что трещина, о которой говорил господин профессор, образовалась не над уровнем моря.
"But, friend Ned," said Conseil, "if the passage had not been under the sea, the Nautilus could not have gone through it."
- Помилуй, друг Нед! - возразил Консель. - Будь эта трещина в горе, возвышавшейся над уровнем моря, "Наутилусу" не было бы в ней нужды!
- А я прибавлю, мистер Ленд, что тогда воды не вступили бы внутрь горы и вулкан остался бы вулканом! Ваши сожаления напрасны!
We continued ascending. The steps became more and more perpendicular and narrow. Deep excavations, which we were obliged to cross, cut them here and there; sloping masses had to be turned. We slid upon our knees and crawled along. But Conseil's dexterity and the Canadian's strength surmounted all obstacles. At a height of about 31 feet the nature of the ground changed without becoming more practicable. To the conglomerate and trachyte succeeded black basalt, the first dispread in layers full of bubbles, the latter forming regular prisms, placed like a colonnade supporting the spring of the immense vault, an admirable specimen of natural architecture. Between the blocks of basalt wound long streams of lava, long since grown cold, encrusted with bituminous rays; and in some places there were spread large carpets of sulphur. A more powerful light shone through the upper crater, shedding a vague glimmer over these volcanic depressions for ever buried in the bosom of this extinguished mountain. But our upward march was soon stopped at a height of about two hundred and fifty feet by impassable obstacles. There was a complete vaulted arch overhanging us, and our ascent was changed to a circular walk. At the last change vegetable life began to struggle with the mineral. Some shrubs, and even some trees, grew from the fractures of the walls. I recognised some euphorbias, with the caustic sugar coming from them; heliotropes, quite incapable of justifying their name, sadly drooped their clusters of flowers, both their colour and perfume half gone. Here and there some chrysanthemums grew timidly at the foot of an aloe with long, sickly-looking leaves. But between the streams of lava, I saw some little violets still slightly perfumed, and I admit that I smelt them with delight. Perfume is the soul of the flower, and sea-flowers have no soul.
Подъем в гору продолжался. Уступы становились все круче и уже. Глубокие трещины пресекали порою наш путь; через них надо было перескакивать.
Приходилось обходить обвалившиеся скалы. Взбираться на четвереньках, ползать, лежа на животе! Но благодаря ловкости Конселя и мускульной силе канадца мы преодолели все препятствия.
На высоте приблизительно тридцати метров характер почвы изменился, но от этого дорога не стала удобнее для ходьбы. За конгломератами и трахитами следовали черные базальты; тут они расстилались ровной поверхностью, шероховатой от застывших пузырей лавы; там вздымались правильными призмами, в виде колоннады, которая поддерживала заплечья громадного свода, являя собой дивный образец архитектурного искусства природы. Между базальтами змеились застывшие лавовые потоки, с вкрапленными в них полосками битуминозных сланцев и местами широкими наплывами серы.
Рассеянный дневной свет, поступавший под эти мрачные своды сквозь жерло кратера, слабо освещал изверженные породы, навеки погребенные в недрах угасшего вулкана.
Однако наше восхождение вскоре было прервано непредвиденным препятствием. На высоте примерно двухсот пятидесяти футов стены, уклоняясь от отвесной линии, переходили в свод, и нам, стало быть, оставалось ограничиться прогулкой вокруг озера. Растительное царство вступало тут в борьбу с царством ископаемых. Несколько кустов и даже редкие деревца росли в выемках камней. Я узнал молочайник, выделявший едкий сок. Гелиотропы, вовсе не оправдывавшие своего названия, потому что солнечные лучи никогда не ласкали их, печально клонили свои головки, бесцветные и без аромата. И там и тут чахлые златоцветы робко выглядывали из-за жалкого алоэ. Но между лавовых потоков цвели фиалки, еще сохранившие свое нежное благоухание.
Признаюсь, я с наслаждением вдыхал их аромат. Запах - душа цветка, а морские цветковые растения и великолепные водоросли не имеют запаха!
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1