StudyEnglishWords

5#

Двадцать тысяч лье под водой. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двадцать тысяч лье под водой". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 542 книги и 1777 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 50 из 251  ←предыдущая следующая→ ...

"These musicians," replied Captain Nemo, "are the contemporaries of Orpheus; for in the memory of the dead all chronological differences are effaced; and I am dead, Professor; as much dead as those of your friends who are sleeping six feet under the earth!"
- Для меня эти композиторы, - отвечал капитан Немо, - современники Орфея, ибо понятие о времени стирается в памяти мертвых, а я мертв, господин профессор! Я такой же труп, как и те ваши друзья, которые покоятся в шести футах под землей!
Captain Nemo was silent, and seemed lost in a profound reverie. I contemplated him with deep interest, analysing in silence the strange expression of his countenance. Leaning on his elbow against an angle of a costly mosaic table, he no longer saw me,—he had forgotten my presence.
Капитан Немо умолк и глубоко задумался. Я глядел на него в величайшем волнении, молча изучая его лицо. Опершись о драгоценный мозаичный стол, он, казалось, не замечал меня, забыл о моем присутствии.
I did not disturb this reverie, and continued my observation of the curiosities which enriched this drawing-room.
Не желая нарушать течения его мыслей, я решил заняться осмотром редкостей.
Произведения искусства соседствовали с творениями природы. Водоросли, раковины и прочие дары океанской фауны и флоры, собранные, несомненно, рукою капитана Немо, занимали видное место в его коллекции. Посреди салона из гигантской тридакны бил фонтан, освещенный снизу электричеством. Края резко ребристой раковины этого исполинского двустворчатого моллюска были изящно зазубрены. В окружности раковина достигала шести метров. Стало быть, этот экземпляр превосходил размерами прекрасные тридакны, поднесенные Венецианской республикой Франциску I и служившие кропильницами в парижской церкви св.Сульпиция.
Under elegant glass cases, fixed by copper rivets, were classed and labelled the most precious productions of the sea which had ever been presented to the eye of a naturalist. My delight as a professor may be conceived.
Вокруг раковины в изящных витринах, оправленных в медь, были расположены по классам и снабжены этикетками редчайшие экспонаты океанических вод, какие когда-либо доводилось видеть натуралисту.
The division containing the zoophytes presented the most curious specimens of the two groups of polypi and echinodermes. In the first group, the tubipores, were gorgones arranged like a fan, soft sponges of Syria, ises of the Moluccas, pennatules, an admirable virgularia of the Norwegian seas, variegated unbellulairae, alcyonariae, a whole series of madrepores, which my master Milne Edwards has so cleverly classified, amongst which I remarked some wonderful flabellinae oculinae of the Island of Bourbon, the "Neptune's car" of the Antilles, superb varieties of corals—in short, every species of those curious polypi of which entire islands are formed, which will one day become continents. Of the echinodermes, remarkable for their coating of spines, asteri, sea-stars, pantacrinae, comatules, asterophons, echini, holothuri, etc., represented individually a complete collection of this group.
Вообразите себе радость такого естествоиспытателя, как я!
Раздел зоофитов - "животных-цветов" - был представлен весьма любопытными образцами полипов и иглокожих. Первую группу составляли органчиковые и горгониевые восьмилучевые кораллы, сирийские губки, молуккские изиды, морские перья, прелестные лофогелии норвежских морей, различные зонтичные, альциониевые, целая коллекция шестилучевых мадрепоровых кораллов, которые мой учитель Мильн Эдварде так остроумно классифицировал на подотряды и среди которых я особо отметил очаровательных веерниц, разноцветных глазчатых кораллов с острова Бурбон, "колесницу Нептуна" с Антильских островов, бесподобные разновидности кораллов! Тут были представлены все виды обитателей коралловых рифов, колонии которых образуют настоящие острова, а со временем, возможно, и целые материки.
Иглокожие, примечательные своим известковым панцирем из многочисленных пластинок решетчатого строения, как то: красно-бурые морские звезды астериас, морские лилии, стебельчатые лилии ризокринусы, астерофоны, морские ежи, голотурии и прочие, являли полное собрание представителей этой группы.
A somewhat nervous conchyliologist would certainly have fainted before other more numerous cases, in which were classified the specimens of molluscs. It was a collection of inestimable value, which time fails me to describe minutely. Amongst these specimens I will quote from memory only the elegant royal hammer-fish of the Indian Ocean, whose regular white spots stood out brightly on a red and brown ground, an imperial spondyle, bright-coloured, bristling with spines, a rare specimen in the European museums—(I estimated its value at not less than L1000); a common hammer-fish of the seas of New Holland, which is only procured with difficulty; exotic buccardia of Senegal; fragile white bivalve shells, which a breath might shatter like a soap-bubble; several varieties of the aspirgillum of Java, a kind of calcareous tube, edged with leafy folds, and much debated by amateurs; a whole series of trochi, some a greenish-yellow, found in the American seas, others a reddish-brown, natives of Australian waters; others from the Gulf of Mexico, remarkable for their imbricated shell; stellari found in the Southern Seas; and last, the rarest of all, the magnificent spur of New Zealand; and every description of delicate and fragile shells to which science has given appropriate names.
Какой-нибудь впечатлительный конхиолог, конечно, растерялся бы, увидев соседние витрины, в которых были размещены и классифицированы представители типа моллюсков. Коллекция мягкотелых не имела цены, и мне не достало бы времени ее описать. Я назову лишь-некоторые особи и единственно ради того, чтоб сохранить в памяти их названия: изящная королевская синевакула Индийского океана, вся в белых пятнах, ярко выступающих на красном и коричневом фоне, красочный "императорский спондил", весь ощетинившийся шипами, - редкий экземпляр, за который, по моему мнению, любой европейский музей заплатил бы двадцать тысяч франков, обыкновенная синевакула из морей Новой Голландии, весьма трудно добываемая, экзотические сенегальские бюккарды - двустворчатые белые раковины, - такие хрупкие, что рассыпаются при малейшем дуновении, множество разновидностей морского щипца с острова Явы - улитки вроде известковых трубок, окаймленных листовидными складками, высоко ценимые любителями; все виды брюхоногих, начиная от зеленовато-желтых, которых вылавливают в морях Америки, до кирпично-красных, предпочитающих воды Новой Голландии; одни, добытые в Мексиканском заливе и примечательные своей черепицеобразной раковиной, другие - звездчатки, найденные в южных морях, и, наконец, самый редкий из всех, великолепный шпорник Новой Зеландии; затем удивительные теллины, драгоценные виды цитер и венусов, решетчатые кадраны, отливающие перламутром, с берегов Транкебара, крапчатая башенка, зеленые ракушки Китайских морей, конусовидная улитка; все виды ужовок, служащих монетами в Индии и Африке, "Слава морей" - драгоценнейшая раковина Восточной Индии; наконец, литорины, дельфинки, башенки, янтины, яйцевидки, оливы, митры, шлемы, пурпурницы, трубачи, арфы, скальницы, тритоны, цериты, веретеновидки, блюдечки, стеклышки, клеодоры - нежные хрупкие раковины, которым ученые дали прелестные имена.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1