6#

Одиссея капитана Блада. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Одиссея капитана Блада". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 798 книг и 2450 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 5 из 331  ←предыдущая следующая→ ...

He had a pleasant, vibrant voice, whose metallic ring was softened and muted by the Irish accent which in all his wanderings he had never lost.
В приятном, звучном голосе Блада звучали металлические нотки, несколько смягченные и приглушенные ирландским акцентом, которые не могли истребить даже долгие годы блужданий по чужим странам.
It was a voice that could woo seductively and caressingly, or command in such a way as to compel obedience.
Indeed, the man's whole nature was in that voice of his.
Весь характер этого человека словно отражался в его голосе, то ласковом и обаятельном, когда нужно было кого-то уговаривать, то жестком и звучащем, как команда, когда следовало кому-то внушать повиновение.
For the rest of him, he was tall and spare, swarthy of tint as a gipsy, with eyes that were startlingly blue in that dark face and under those level black brows.
Внешность Блада заслуживала внимания: он был высок, худощав и смугл, как цыган.
Из-под прямых черных бровей смотрели спокойные, но пронизывающие глаза, удивительно синие для такого смуглого лица.
In their glance those eyes, flanking a high-bridged, intrepid nose, were of singular penetration and of a steady haughtiness that went well with his firm lips.
И этот взгляд и правильной формы нос гармонировали с твердой, решительной складкой его губ.
Though dressed in black as became his calling, yet it was with an elegance derived from the love of clothes that is peculiar to the adventurer he had been, rather than to the staid medicus he now was.
Он одевался во все черное, как и подобало человеку его профессии, но на костюме его лежал отпечаток изящества, говорившего о хорошем вкусе.
Все это было характерно скорее для искателя приключений, каким он прежде и был, чем для степенного медика, каким он стал сейчас.
His coat was of fine camlet, and it was laced with silver; there were ruffles of Mechlin at his wrists and a Mechlin cravat encased his throat.
Его камзол из тонкого камлота был обшит серебряным позументом, а манжеты рубашки и жабо украшались брабантскими кружевами.
His great black periwig was as sedulously curled as any at Whitehall.
Пышный черный парик Камлот — тонкое сукно из верблюжьей шерсти отличался столь же тщательной завивкой, как и парик любого вельможи из Уайтхолла[5].
Seeing him thus, and perceiving his real nature, which was plain upon him, you might have been tempted to speculate how long such a man would be content to lie by in this little backwater of the world into which chance had swept him some six months ago; how long he would continue to pursue the trade for which he had qualified himself before he had begun to live.
Внимательно приглядевшись к Бладу, вы невольно задали себе вопрос: долго ли сможет такой человек прожить в этом тихом уголке, куда он случайно был заброшен шесть месяцев назад?
Долго ли он будет заниматься своей мирной профессией, полученной им еще до начала самостоятельной жизни?
Difficult of belief though it may be when you know his history, previous and subsequent, yet it is possible that but for the trick that Fate was about to play him, he might have continued this peaceful existence, settling down completely to the life of a doctor in this Somersetshire haven.
И все же, когда вы узнаете историю жизни Блада, не только минувшую, но и грядущую, вы поверите — правда, не без труда, — что, если бы не превратность судьбы, которую ему предстояло очень скоро испытать, он мог бы долго еще продолжать тихое существование в глухом уголке Сомерсетшира, полностью довольствуясь своим скромным положением захолустного врача.
It is possible, but not probable.
Так могло бы быть…
He was the son of an Irish medicus, by a Somersetshire lady in whose veins ran the rover blood of the Frobishers, which may account for a certain wildness that had early manifested itself in his disposition.
Блад был сыном ирландского врача и уроженки Сомерсетширского графства.
В ее жилах, как я уже говорил, текла кровь неугомонных морских бродяг, и этим, должно быть, объяснялась некоторая необузданность, рано проявившаяся в характере Питера.
скачать в HTML/PDF
share