5#

Три мушкетера. Часть первая. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Три мушкетера. Часть первая". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 760 книг и 2198 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 159 из 328  ←предыдущая следующая→ ...

"Oh, as to that I can speak positively, your Eminence; for as he came in I remarked that it was but half past nine by the clock, although I had believed it to be later."
— О, это я могу совершенно точно сообщить вашему высокопреосвященству: когда он вошел, я как раз заметил, что часы показывали половину десятого, хотя мне казалось, что уже позднее.
"At what hour did he leave your hotel?"
— А в котором часу он покинул ваш дом?
"At half past ten—an hour after the event."
— В половине одиннадцатого.
Через час после этих событий.
"Well," replied the cardinal, who could not for an instant suspect the loyalty of Treville, and who felt that the victory was escaping him, "well, but Athos WAS taken in the house in the Rue des Fossoyeurs."
— Но в конце-то концов… — сказал кардинал, который ни на минуту не усомнился в правдивости де Тревиля и чувствовал, что победа ускользает от него, — но ведь в конце-то концов Атоса задержали в этом самом доме на улице Могильщиков.
"Is one friend forbidden to visit another, or a Musketeer of my company to fraternize with a Guard of Dessessart's company?"
— Разве другу воспрещается навещать друга, мушкетеру моей роты — поддерживать братскую дружбу с гвардейцем из роты господина Дезэссара?
"Yes, when the house where he fraternizes is suspected."
— Да, если дом, где он встречается со своим другом, подозрителен.
"That house is suspected, Treville," said the king; "perhaps you did not know it?"
— Дело ведь в том, что дом этот подозрителен, Тревиль, — вставил король. 
— Вы этого, может быть, не знали…
"Indeed, sire, I did not.
— Да, ваше величество, я действительно этого не знал.
The house may be suspected; but I deny that it is so in the part of it inhabited my Monsieur d'Artagnan, for I can affirm, sire, if I can believe what he says, that there does not exist a more devoted servant of your Majesty, or a more profound admirer of Monsieur the Cardinal."
Но я убежден, что это не относится к части дома, занятой господином д'Артаньяном, ибо я могу вас уверить, что нет более преданного слуги вашего величества и более глубокого почитателя господина кардинала.
"Was it not this d'Artagnan who wounded Jussac one day, in that unfortunate encounter which took place near the Convent of the Carmes-Dechausses?" asked the king, looking at the cardinal, who colored with vexation.
— Не этот ли самый д'Артаньян ранил когда-то де Жюссака в злополучной схватке у монастыря кармелиток? — спросил король, взглянув на кардинала, покрасневшего от досады.
"And the next day, Bernajoux.
— А на следующий день поразил Бернажу, — поспешил заметить де Тревиль. 
Yes, sire, yes, it is the same; and your Majesty has a good memory."
— Да, ваше величество, он самый; у вашего величества отличная память.
"Come, how shall we decide?" said the king.
— Так что же мы решим? — спросил король.
"That concerns your Majesty more than me," said the cardinal.
— Это скорее дело вашего величества, чем мое, — сказал кардинал. 
"I should affirm the culpability."
— Я настаиваю на виновности этого Атоса.
"And I deny it," said Treville.
— А я отрицаю ее! — воскликнул де Тревиль. 
"But his Majesty has judges, and these judges will decide."
— Но у его величества есть судьи, и судьи разберут это дело.
"That is best," said the king.
— Совершенно верно, — сказал король. 
"Send the case before the judges; it is their business to judge, and they shall judge."
— Предоставим все это дело судьям.
Их дело судить, они и рассудят.
"Only," replied Treville, "it is a sad thing that in the unfortunate times in which we live, the purest life, the most incontestable virtue, cannot exempt a man from infamy and persecution.
— Печально все же, — вновь заговорил де Тревиль, — что в такое злосчастное время, как наше, самая чистая жизнь, самая неоспоримая добродетель не может оградить человека от позора и преследований.
The army, I will answer for it, will be but little pleased at being exposed to rigorous treatment on account of police affairs."
И армия, смею вас заверить, не очень-то будет довольна тем, что становится предметом жестоких преследований по поводу каких-то полицейских историй.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 4 оценках: 3 из 5 1