5#

Двадцать тысяч лье под водой. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двадцать тысяч лье под водой". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 663 книги и 1946 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 163 из 251  ←предыдущая следующая→ ...

"I can well believe it," said Conseil.
- Охотно верю, - сказал Консель.
"I will add," I continued, "that a similar barrier exists between Gibraltar and Ceuta, which in geological times formed the entire Mediterranean."
- Думаю, - продолжал я, - что подобный барьер некогда существовал между Гибралтаром и Суэтой, и в геологическую эпоху он совершенно замыкал собою вход в Средиземное море.
"What if some volcanic burst should one day raise these two barriers above the waves?"
- Э, э! - сказал Консель. - А что, ежели этот перешеек во время вулканического извержения опять поднимется на поверхность вод?
"It is not probable, Conseil."
- Навряд ли, Консель!
"Well, but allow me to finish, please, sir; if this phenomenon should take place, it will be troublesome for M. Lesseps, who has taken so much pains to pierce the isthmus."
- Пусть господин профессор позволит мне закончить мою мысль. Я хочу сказать, что, случись нечто подобное, господин Лессепс огорчился бы.
Сколько труда стоит ему его затея прорыть перешеек!
"I agree with you; but I repeat, Conseil, this phenomenon will never happen. The violence of subterranean force is ever diminishing. Volcanoes, so plentiful in the first days of the world, are being extinguished by degrees; the internal heat is weakened, the temperature of the lower strata of the globe is lowered by a perceptible quantity every century to the detriment of our globe, for its heat is its life."
- Согласен с тобою, Консель. Но, повторяю, в наше время нечто подобное случиться не может. Сила внутреннего огня Земли постепенно ослабевает.
Вулканы, столь многочисленные в первые дни мироздания, мало-помалу угасают. Внутренний жар уменьшается, температура глубинных слоев земной коры из века в век понижается в ущерб нашей планете, ибо теплота - источник жизни!
"But the sun?"
- А солнце...
"The sun is not sufficient, Conseil. Can it give heat to a dead body?"
- Солнца недостаточно, Консель! Может ли оно вернуть теплоту охладевшему телу?
"Not that I know of."
- Не думаю...
"Well, my friend, this earth will one day be that cold corpse; it will become uninhabitable and uninhabited like the moon, which has long since lost all its vital heat."
- Итак, друг мой, когда-нибудь и наша планета превратится в охладевшее тело. Станет необитаемой, как необитаема Луна, давно уже утратившая свою жизненную теплоту.
"In how many centuries?"
- И произойдет это через сколько же веков? - спросил Консель.
"In some hundreds of thousands of years, my boy."
- Через сотни тысячелетий, друг мой!
"Then," said Conseil, "we shall have time to finish our journey—that is, if Ned Land does not interfere with it."
- Э, э! - отвечал Консель. - Времени достаточно, чтобы закончить наше подводное путешествие! Вот только бы Нед Ленд не испортил дела!
And Conseil, reassured, returned to the study of the bank, which the Nautilus was skirting at a moderate speed.
И Консель, успокоенный моим сообщением, принялся за свои научные занятия, пользуясь тем, что рельеф дна вынуждал наше судно идти средним ходом.
Там, на скалах вулканического происхождения, распустился целый цветник живой флоры: губки, голотурии, прозрачные, как стекло, ктенофоры-цидиппы с красноватыми щупальцами и слегка фосфоресцирующие, ктенофоры-бероэ, известные под названием морских огурчиков, отливающие всеми цветами солнечного спектра, способные передвигаться морские лилии-коматулы, достигающие высоты до одного метра и окрашивающие воды в пурпур.
Необыкновенной красоты морские лилии-эвриалии с древовидно-ветвящимися лучами, павонии на длинных стеблях, множество различных видов съедобных морских ежей и зеленых актиний с коричневым диском, скрытым под густой шевелюрой оливковых щупалец.
Внимание Конселя было обращено главным образом на моллюсков и членистоногих. И, хотя номенклатура их несколько суховата, я не хочу обижать моего спутника, не упомянув результаты его собственных наблюдений.
Из представителей моллюсков он упоминает многочисленных двустворчатых моллюсков-спондилов - "ослиное копыто", громоздящихся один на другого, треугольных донаций, трезубчатых стеклушек с прозрачными раковинами, оранжевых голых моллюсков-плевробранхий, яйцевидок, испещренных или усеянных зеленоватыми точками, аплизий, известных также под названием морских зайцев, скоблюшек; упомянуты и мясистые ацеры, характерные для Средиземного моря, морское ушко-галиотис, раковина которого производит драгоценный перламутр, морские гребешки, аномии, которых в Лангедоке, говорят, предпочитают устрицам, столь излюбленные марсельцами кловисы, несколько двустворчаток, в изобилии водящихся у берегов Северной Америки и составляющих предмет широкого потребления в Нью-Йорке, морские гребешки с раковинами различной расцветки, морские финики-литодомусы, забившиеся в свои норы, вкусом напоминающие перец, венерикардии рубчатые, у которых раковина снабжена выпуклой верхушкой и выступающими ребрами, цинтии, покрытые алыми бугорками, карпиарии с загнутыми концами раковины, похожие на гондолы, венценосные феролы, атланты с улитковидной раковиной, серые фетиды в своей бахромчатой мантии с белыми пятнами, голожаберники-эолисы, похожие на маленьких слизняков, каволины, ползающие на спине, аурикулы, рыжеватые скалярии, литорины, жантуры, камне-точцы-петриколы, кабашоны, пандоры и т.д.
Что касается членистых, Консель в своих записках совершенно правильно подразделил их на шесть классов, из которых три класса включают в себя и морских животных: ракообразных, усоногих и кольчатых червей .
Класс ракообразных подразделяется на девять отрядов. Первый отряд включает в себя десятиногих, голова и грудь которых слита в головогрудь, прикрытую общим панцирем и несущую пять пар ног.
Консель, следуя нашему учителю Мильн-Эдвардсу, разделяет десятиногих на три подотряда: короткохвостых, длиннохвостых и среднехвостых. Названия эти звучат несколько дико, но они точны и понятны. Между короткохвостыми Консель упоминает своеобразных крабов, лоб которых вооружен двумя расходящимися шипами, крабов-инахусов, которые - не знаю почему - были символом мудрости у древних греков, разные виды крабов-ламбров, видимо случайно попавших на эту подводную скалу, потому что они обычно живут на больших глубинах.
- Ксанто, пилумны, каляппы, - замечает Консель, - зубчатые корнеты, эбалии, стыдливые крабы и прочие.
Консель упоминает обыкновенных лангустов - мясо их самок высоко ценится, - раков-медведей, гебий и все прочие виды съедобных ракообразных.
Но он ничего не говорит о семействе астацид, к которому принадлежат омары, потому что лангусты - единственные "омары" Средиземного моря . Наконец, среди среднехвостых он заметил обыкновенных дроцин, спрятавшихся в пеструю раковину, которую они обживают, гомоль с шишковатым лбом, раков-отшельников, порцеллан и проч.
На этом окончились научные труды Конселя. Ему не достало времени пополнить класс ракообразных изучением ротоногих бокоплавов, равноногих, листоногих, усоногих, ракушковых, или остракод, и некоторых других низших ракообразных. И чтобы закончить список морских членистых, он почел необходимым упомянуть также класс кольчатых червей, в который входят различные свободноживущие и сидящие в трубках кольчецы.
Но "Наутилус", миновав горный хребет Ливийского пролива и войдя в глубокие воды, пошел, как обычно, большим ходом. И не стало больше моллюсков, зоофитов и членистоногих! Лишь крупные рыбы, как смутные тени, проносились мимо окон.
During the night of the 16th and 17th February we had entered the second Mediterranean basin, the greatest depth of which was 1,450 fathoms. The Nautilus, by the action of its crew, slid down the inclined planes and buried itself in the lowest depths of the sea.
В ночь с 16 на 17 февраля мы вошли во второй бассейн Средиземного моря, наибольшая глубина которого достигает трех тысяч метров. "Наутилус", повинуясь рулю глубины, оказался в самых глубинных слоях моря.
Там, в пучинах вод, взамен чудес природы развернулись перед моими глазами сцены волнующие и страшные. Мы шли в той части Средиземного моря, где произошло столько морских катастроф! Сколько кораблей потерпело тут кораблекрушений, сколько судов бесследно исчезло между берегами Алжира и Прованса! В сравнении с обширным водным бассейном Тихого океана Средиземное море всего лишь озеро, но озеро капризное, воды его обманчивы.
Нынче оно милостиво ласкает хрупкую тартану, которая плывет между двойной лазурной гладью вод и небес; а завтра, разъяренное, вздыбленное штормом, оно короткими и частыми ударами своих валов разносит в щепы самые большие корабли.
Сколько остовов разбитых кораблей, поверженных на дно моря, видел я во время этой стремительной прогулки в глубинных водных слоях! Якоря, пушки, ядра, железная оковка, лопасти винта, части машин, разбитые цилиндры, котлы без дна - останки кораблей, покоящиеся в этих водах, - одни уже покрытые отложениями кораллов, другие только ржавчиной.
Все эти потерпевшие крушение корабли погибли при столкновении или разбились о подводные скалы. Одни пошли ко дну совершенно отвесно, с уцелевшими мачтами и такелажем, как бы окостеневшими в соленой морской воде. Казалось, они стояли на якоре в открытом рейде, ожидая сигнала к отплытию. И когда "Наутилус", проходя мимо, заливал их светом своего прожектора, чудилось, что вот-вот на флагштоке взовьется флаг и корабли дадут приветственный салют! Но безмолвие и смерть царили в этой области бедствий!
Я заметил, что по мере приближения "Наутилуса" к Гибралтарскому проливу все чаще встречались печальные останки, погребенные в водах Средиземного моря. Чем более сближаются берега Африки и Европы, тем чаще происходят в этом узком пространстве столкновения судов. Я видел тут множество железных остовов, корпусов, фантастических развалин пароходов; одни лежали на боку, другие стояли прямо, точно какие-то чудовищные животные. Я видел судно с пробоиной в боку, с изогнутой трубой, с одними ступицами вместо колес; руль отделился от ахтерштевня и болтался на железной цепи, задний планшир был изъеден морскими солями... Страшная картина! Сколько жизней погибло при этом кораблекрушении! Сколько жертв унесли волны! Спасся ли хоть один матрос, который мог бы рассказать об этом несчастном случае, или море по ею пору хранит в себе страшную тайну? Не знаю почему, но у меня мелькнула мысль, не "Атлас" ли это, бесследно исчезнувший с людьми и грузом тому лет двадцать? Какое страшное повествование получилось бы, если бы вскрыть тайны глубин Средиземного моря, этого необозримого кладбища, где погребено столько богатств, где столько жизней нашло себе вечный покой!
On the 18th of February, about three o'clock in the morning, we were at the entrance of the Straits of Gibraltar. There once existed two currents: an upper one, long since recognised, which conveys the waters of the ocean into the basin of the Mediterranean; and a lower counter-current, which reasoning has now shown to exist. Indeed, the volume of water in the Mediterranean, incessantly added to by the waves of the Atlantic and by rivers falling into it, would each year raise the level of this sea, for its evaporation is not sufficient to restore the equilibrium. As it is not so, we must necessarily admit the existence of an under-current, which empties into the basin of the Atlantic through the Straits of Gibraltar the surplus waters of the Mediterranean. A fact indeed; and it was this counter-current by which the Nautilus profited. It advanced rapidly by the narrow pass. For one instant I caught a glimpse of the beautiful ruins of the temple of Hercules, buried in the ground, according to Pliny, and with the low island which supports it; and a few minutes later we were floating on the Atlantic.
Но равнодушный ко всему "Наутилус" стремил свой бег среди руин. 18 февраля около трех часов утра мы были у входа в Гибралтарский пролив.
Тут существуют два течения: течение верхнее, издавна известное, несущее океанские воды в бассейн Средиземного моря, и нижнее течение, встречное, существование которого ныне доказано наукой. И в самом деле, уровень воды в Средиземном море, непрерывно пополняемый водами Атлантического океана и реками, впадающими в него, должен был бы из года в год повышаться, ибо одних испарений недостаточно, чтобы держать его в равновесии. Естественно, приходилось допустить существование нижнего течения, которое через Гибралтарский пролив несет избыток вод Средиземного моря в бассейн Атлантического океана.
Так оно и оказалось. "Наутилус" воспользовался этим попутным течением и быстро прошел через узкий пролив. На секунду мелькнули развалины храма Геркулеса, опустившегося, по словам Плиния и Авиценны, на самое дно вместе с островом, на котором он стоял; а несколько минут позже мы скользили уже по волнам Атлантического океана.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1