6#

Мастер и Маргарита. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Мастер и Маргарита". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 766 книг и 2212 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 105 из 407  ←предыдущая следующая→ ...

This is beginning to get interesting,' Varenukha said through his teeth, his eyes following the hurriedly departing woman.
– Это уже становится интересно, – процедил сквозь зубы Варенуха, провожая взглядом поспешно уходящую женщину.
Rimsky was the first to take hold of the sheet.
Первый листком овладел Римский.
On a dark background of photographic paper, some black handwritten lines were barely discernible:
На темном фоне фотографической бумаги отчетливо выделялись черные писаные строки:
'Proof my handwriting my signature wire urgently confirmation place secret watch Woland Likhodeev.'
«Доказательство мой почерк моя подпись молнируйте подтверждение установите секретное наблюдение Воландом Лиходеев».
In his twenty years of work in the theatre, Varenukha had seen all kinds of sights, but here he felt his mind becoming obscured as with a veil, and he could find nothing to say but the at once mundane and utterly absurd phrase:
За двадцать лет своей деятельности в театрах Варенуха видал всякие виды, но тут он почувствовал, что ум его застилается как бы пеленою, и он ничего не сумел произнести, кроме житейской и притом совершенно нелепой фразы:
This cannot be!'
– Этого не может быть!
Rimsky acted otherwise.
Римский же поступил не так.
He stood up, opened the door, barked out to the messenger girl sitting on a stool:
Он поднялся, открыл дверь, рявкнул в нее курьерше, сидящей на табуретке:
'Let no one in except postmen!' - and locked the door with a key.
– Никого, кроме почтальонов, не впускать! – и запер кабинет на ключ.
Then he took a pile of papers out of the desk and began carefully to compare the bold, back-slanting letters of the photogram with the letters in Styopa's resolutions and signatures, furnished with a corkscrew flourish.
Затем он достал из письменного стола кипу бумаг и начал тщательно сличать жирные, с наклоном влево, буквы в фотограмме с буквами в Степиных резолюциях и в его же подписях, снабженных винтовой закорючкой.
Varenukha, leaning his weight on the table, breathed hotly on Rimsky's cheek.
Варенуха, навалившись на стол, жарко дышал в щеку Римского.
`It's his handwriting,' the findirector finally said firmly, and Varenukha repeated like an echo:
– Это его почерк, – наконец твердо сказал финдиректор, а Варенуха отозвался, как эхо:
'His.'
– Его.
Peering into Rimsky's face, the administrator marvelled at the change that had come over this face.
Вглядевшись в лицо Римского, администратор подивился перемене, происшедшей в этом лице.
Thin to begin with, the findirector seemed to have grown still thinner and even older, his eyes in their horn rims had lost their customary prickliness, and there appeared in them not only alarm, but even sorrow.
И без того худой финдиректор как будто еще более похудел и даже постарел, а глаза его в роговой оправе утратили свою обычную колючесть, и появилась в них не только тревога, но даже как будто печаль.
Varenukha did everything that a man in a moment of great astonishment ought to do.
Варенуха проделал все, что полагается человеку в минуты великого изумления.
He raced up and down the office, he raised his arms twice like one crucified, he drank a whole glass of yellowish water from the carafe and exclaimed:
Он и по кабинету пробежался, и дважды вздымал руки, как распятый, и выпил целый стакан желтоватой воды из графина, и восклицал:
'I don't understand!
– Не понимаю!
I don't understand!
I don't un-der-stand!'
Не по ни ма ю!
Rimsky meanwhile was looking out the window, thinking hard about something.
Римский же смотрел в окно и напряженно о чем то думал.
The findirector's position was very difficult.
Положение финдиректора было очень затруднительно.
It was necessary at once, right on the spot, to invent ordinary explanations for extraordinary phenomena.
Требовалось тут же, не сходя с места, изобрести обыкновенные объяснения явлений необыкновенных.
Narrowing his eyes, the findirector pictured to himself Styopa, in a nightshirt and shoeless, getting into some unprecedented super-high-speed airplane at around half past eleven that morning, and then the same Styopa, also at half past eleven, standing in his stocking feet at the airport in Yalta ... devil knew what to make of it!
Прищурившись, финдиректор представил себе Степу в ночной сорочке и без сапог влезающим сегодня около половины двенадцатого в какой то невиданный сверхбыстроходный самолет, а затем его же, Степу, и тоже в половине двенадцатого, стоящим в носках на аэродроме в Ялте… черт знает что такое!
скачать в HTML/PDF
share
основано на 23 оценках: 4 из 5 1