StudyEnglishWords

6#

Мастер и Маргарита. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Мастер и Маргарита". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 542 книги и 1777 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 30 из 407  ←предыдущая следующая→ ...

Not only did he allow himself to call directly for rebellion, but he also killed a guard during the attempt to arrest him.
Мало того, что он позволил себе прямые призывы к мятежу, но он еще убил стража при попытках брать его.
Bar-Rabban is incomparably more dangerous than Ha-Nozri.
Вар равван гораздо опаснее, нежели Га Ноцри.
On the strength of all the foregoing, the procurator asks the high priest to reconsider the decision and release the less harmful of the two condemned men, and that is without doubt Ha-Nozri.
В силу всего изложенного прокуратор просит первосвященника пересмотреть решение и оставить на свободе того из двух осужденных, кто менее вреден, а таким, без сомнения, является Га Ноцри.
And so? ...
Итак?
Kaifa said in a quiet but firm voice that the Sanhedrin had thoroughly familiarized itself with the case and informed him a second time that it intended to free Bar-Rabban.
Каифа прямо в глаза посмотрел Пилату и сказал тихим, но твердым голосом, что Синедрион внимательно ознакомился с делом и вторично сообщает, что намерен освободить Вар раввана.
'What?
– Как?
Even after my intercession?
Даже после моего ходатайства?
The intercession of him through whose person Roman authority speaks?
Ходатайства того, в лице которого говорит римская власть?
Repeat it a third time, High Priest.'
Первосвященник, повтори в третий раз.
'And a third time I repeat that we are setting Bar-Rabban free,' Kaifa said softly.
– И в третий раз мы сообщаем, что освобождаем Вар раввана, – тихо сказал Каифа.
It was all over, and there was nothing more to talk about.
Все было кончено, и говорить более было не о чем.
Ha-Nozri was departing for ever, and there was no one to cure the dreadful, wicked pains of the procurator, there was no remedy for them except death.
Га Ноцри уходил навсегда, и страшные, злые боли прокуратора некому излечить; от них нет средства, кроме смерти.
But it was not this thought which now struck Pilate.
Но не эта мысль поразила сейчас Пилата.
The same incomprehensible anguish that had already visited him on the balcony pierced his whole being.
Все та же непонятная тоска, что уже приходила на балконе, пронизала все его существо.
He tried at once to explain it, and the explanation was a strange one: it seemed vaguely to the procurator that there was something he had not finished saying to the condemned man, and perhaps something he had not finished hearing.
Он тотчас постарался ее объяснить, и объяснение было странное: показалось смутно прокуратору, что он чего то не договорил с осужденным, а может быть, чего то не дослушал.
Pilate drove this thought away, and it flew off as instantly as it had come flying.
Пилат прогнал эту мысль, и она улетела в одно мгновение, как и прилетела.
It flew off, and the anguish remained unexplained, for it could not well be explained by another brief thought that flashed like lightning and at once went out -
Она улетела, а тоска осталась необъясненной, ибо не могла же ее объяснить мелькнувшая как молния и тут же погасшая какая то короткая другая мысль:
'Immortality... immortality has come...'
Whose immortality had come?
«Бессмертие… пришло бессмертие…» Чье бессмертие пришло?
That the procurator did not understand, but the thought of this enigmatic immortality made him grow cold in the scorching sun.
Этого не понял прокуратор, но мысль об этом загадочном бессмертии заставила его похолодеть на солнцепеке.
'Very well,' said Pilate, 'let it be so.'
– Хорошо, – сказал Пилат, – да будет так.
Here he turned, gazed around at the world visible to him, and was surprised at the change that had taken place.
Тут он оглянулся, окинул взором видимый ему мир и удивился происшедшей перемене.
The bush laden with roses had vanished, vanished were the cypresses bordering the upper terrace, and the pomegranate tree, and the white statue amidst the greenery, and the greenery itself.
Пропал отягощенный розами куст, пропали кипарисы, окаймляющие верхнюю террасу, и гранатовое дерево, и белая статуя в зелени, да и сама зелень.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 20 оценках: 4 из 5 1