4#

Раковый корпус. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Раковый корпус". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 814 книг и 2612 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 437 из 616  ←предыдущая следующая→ ...

But now that the trap had snapped round his leg he was beginning to cast about wildly while he waited for his mother's good-news telegram.
'If only Mummy can get it,' he thought to himself.
Но сейчас с ногой в отхватывающем капкане, он метался, ожидая маминой радостной телеграммы, он загадывал: только бы маме удалось!
It was true it didn't seem fair for him to be saved merely because of what his father had achieved, but it would be more than fair if he were to be saved because of his own talent - unfortunately, however, the men who distributed the gold knew nothing of this.
Получать спасение во имя заслуг отца не выглядело справедливым, да, — но зато трикратно справедливо было получить это спасение во имя собственного таланта, о котором, однако, не могли знать распределители золота.
It was a torment and a responsibility carrying within himself a talent which filled him to the brim but which could not yet be poured out into the world.
For him to die before his talent had burst forth and found expression would be a much greater tragedy than an ordinary man's death, in fact more tragic than the death of any other man in the ward.
Носить в себе талант, ещё не прогремевший, распирающий тебя, — мука и долг, умирать же с ним — ещё не вспыхнувшим, не разрядившимся, — гораздо трагичней, чем простому обычному человеку, чем всякому другому человеку здесь, в этой палате.
            Vadim felt a throbbing, fluttering sense of loneliness.
It wasn't because no one visited him or because he didn't have his mother or Galka with him, it was because neither the patients, nor those who were treating him, nor the officials who held his salvation in their hands, had any idea how much more important it was for him to survive than for the others.
И одиночество Вадима пульсировало, трепыхалось не оттого, что не было близ него мамы или Гали, никто не навещал, а оттого, что не знали ни окружающие, ни лечащие, ни держащие в руках спасение, насколько было ему важнее выжить, чем всем другим!
            These hopes and despairs beat so insistently in his head that he found he was no longer fully grasping what he read.
И так это колотилось в его голове, от надежды к отчаянию, что он стал плохо разуметь, что читает.
He would read a whole page and then realize he hadn't understood it.
He'd grown heavy, he could no longer scale other people's thoughts as a goat scales a mountain.
Он прочитывал целую страницу и опоминался, что не понял, отяжелел, не может больше скакать по чужим мыслям как козёл по горам.
He was sitting stock-still over a book.
From the outside it might look as though he were reading, but in fact he wasn't.
И он замирал над книгой, со стороны будто читая, а сам не читал.
            His leg was in a trap, and with it his whole life.
Нога была в капкане — и вся жизнь вместе с ногой.
            So he sat there, while over him, in his space between the windows, stood Shulubin absorbed in his own pain and his own silence.
Он так сидел, а над ним у простенка стоял Шулубин — со своей болью, со своим молчанием.
скачать в HTML/PDF
share