7#

Уловка-22. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Уловка-22". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2638 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 66 из 480  ←предыдущая следующая→ ...

In short, he was a dope.
Говоря еще короче, Клевинджер был болваном.
He often looked to Yossarian like one of those people hanging around modern museums with both eyes together on one side of a face.
It was an illusion, of course, generated by Clevinger’s predilection for staring fixedly at one side of a question and never seeing the other side at all.
Он часто смотрел на Йоссариана, как один из тех любителей современного искусства, которые слоняются по музейным залам, пялят глаза на картины и видят в линиях и пятнах только то, что им хочется видеть, — таких людей интересует не сам предмет, а свое иллюзорное представление о нем.
Таков был и Клевинджер с его неискоренимой склонностью въедаться в любой вопрос с какой‑то одной стороны, не обращая никакого внимания на другие стороны.
Politically, he was a humanitarian who did know right from left and was trapped uncomfortably between the two.
В области политики это был гуманист, который знал как правые, так и левые политические теории, но безнадежно запутался и в тех, и в тех.
He was constantly defending his Communist friends to his right-wing enemies and his right-wing friends to his Communist enemies, and he was thoroughly detested by both groups, who never defended him to anyone because they thought he was a dope.
Он постоянно защищал своих друзей‑коммунистов от их врагов из лагеря правых, а своих друзей из лагеря правых — от их врагов‑коммунистов, и его терпеть не могли и те, и другие, и они‑то уж никогда не защищали его самого ни от каких нападок, потому что считали его болваном.
He was a very serious, very earnest and very conscientious dope.
Он и действительно был очень серьезным, обстоятельным и совестливым болваном.
It was impossible to go to a movie with him without getting involved afterwards in a discussion on empathy, Aristotle, universals, messages and the obligations of the cinema as an art form in a materialistic society.
Нельзя было сходить с ним в кино без того, чтобы он не втянул вас потом в дискуссию об абстрактном мышлении, Аристотеле, вселенной, духовных контактах и долге кинематографии как формы искусства по отношению к обществу.
Girls he took to the theater had to wait until the first intermission to find out from him whether or not they were seeing a good or a bad play, and then found out at once.
Девушки, которых он приглашал в театр, должны были дожидаться первого антракта, чтобы узнать от него, хорошую или плохую пьесу они смотрят, и тогда уже им все становилось ясно.
He was a militant idealist who crusaded against racial bigotry by growing faint in its presence.
Это был воинствующий идеалист, объявивший крестовый поход против расового фанатизма, но стоило ему столкнуться с расистами лицом к лицу — и он чуть не падал в обморок.
He knew everything about literature except how to enjoy it.
О литературе он знал все, за исключением того, как получать от нее удовольствие.
Yossarian tried to help him.
Йоссариан старался помочь ему.
‘Don’t be a dope,’ he had counseled Clevinger when they were both at cadet school in Santa Ana, California.
— Не будь таким болваном… — советовал он Клевинджеру, когда оба они учились в военном училище в Санта‑Ана, в штате Калифорния.
‘I’m going to tell him,’ Clevinger insisted, as the two of them sat high in the reviewing stands looking down on the auxiliary paradeground at Lieutenant Scheisskopf raging back and forth like a beardless Lear.
— А я ему обязательно скажу… — настаивал Клевинджер.
Они сидели на дощатой трибуне, глядя вниз на запасной плац, по которому взад‑вперед носился разъяренный лейтенант Шейскопф, похожий на короля Лира, только без бороды.
‘Why me?’
Lieutenant Scheisskopf wailed.
— Почему никто мне не скажет? — орал лейтенант Шейскопф.
‘Keep still, idiot,’ Yossarian advised Clevinger avuncularly.
— Помалкивай, идиот, — отечески посоветовал Йоссариан Клевинджеру.
‘You don’t know what you’re talking about,’ Clevinger objected.
— Ты сам не понимаешь, что ты говоришь, — возразил Клевинджер.
‘I know enough to keep still, idiot.’
— Я понимаю, что надо помалкивать, идиот.
Lieutenant Scheisskopf tore his hair and gnashed his teeth.
Лейтенант Шейскопф рвал на себе волосы и скрежетал зубами.
His rubbery cheeks shook with gusts of anguish.
Его резиновые щеки содрогались от возмущения.
His problem was a squadron of aviation cadets with low morale who marched atrociously in the parade competition that took place every Sunday afternoon.
Лейтенанта мучило, что кадеты вверенной ему учебной эскадрильи отличались крайне низким боевым духом и маршировали самым гнусным образом на парадах, которые устраивались каждое воскресенье после обеда.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 6 оценках: 5 из 5 1