Белая гвардия. Михаил Булгаков - параллельный перевод
Изучение английского языка с помощью параллельного текста книги "Белая гвардия".
Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь.
Всего 828 книг и 2742 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.
Последние добавленные на изучение слова (изучено 2157 для этой книги)
Последние добавленные на изучение слова (изучено 2157 для этой книги)
- plinth - 28 сентября, 2021
- proceed - 28 сентября, 2021
- string - 28 сентября, 2021
- enfold - 27 сентября, 2021
- twilight - 27 сентября, 2021
- bead - 24 сентября, 2021
- beetle - 24 сентября, 2021
- dung - 24 сентября, 2021
- hesitate - 8 сентября, 2021
- infirm - 8 сентября, 2021
- doddery - 8 сентября, 2021
- emphasis - 8 сентября, 2021
страница 1 из 3 ←предыдущая следующая→ ...
MIKHAIL BULGAKOV
Михаил Булгаков.
THE WHITE GUARD
Белая гвардия
One
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
1
Great and terrible was the year of Our Lord 1918, of the Revolution the second.
Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй.
Its summer abundant with warmth and sun, its winter with snow, highest in its heaven stood two stars: the shepherds' star, eventide Venus; and Mars - quivering, red.
Был он обилен летом солнцем, а зимою снегом, и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская – вечерняя Венера и красный, дрожащий Марс.
But in days of blood as in days of peace the years fly like an arrow and the thick frost of a hoary white December, season of Christmas trees, Santa Claus, joy and glittering snow, overtook the young Turbins unawares.
Но дни и в мирные и в кровавые годы летят как стрела, и молодые Турбины не заметили, как в крепком морозе наступил белый, мохнатый декабрь.
О, елочный дед наш, сверкающий снегом и счастьем!
О, елочный дед наш, сверкающий снегом и счастьем!
For the reigning head of the family, their adored mother, was no longer with them.
Мама, светлая королева, где же ты?
A year after her daughter Elena Turbin had married Captain Sergei Talberg, and in the week in which her eldest son Alexei Turbin returned from years of grim and disastrous campaigning to the Ukraine, to the City of Kiev and home, the white coffin with the body of their mother was carried away down the slope of St Alexei's Hill towards the Embankment, to the little church of the St Nicholas the Good.
Через год после того, как дочь Елена повенчалась с капитаном Сергеем Ивановичем Тальбергом, и в ту неделю, когда старший сын, Алексей Васильевич Турбин, после тяжких походов, службы и бед вернулся на Украину в Город, в родное гнездо, белый гроб с телом матери снесли по крутому Алексеевскому спуску на Подол, в маленькую церковь Николая Доброго, что на Взвозе.
Their mother's funeral had been in May, the cherry and acacia blossom brushing against the narrow lancet windows of the church.
Когда отпевали мать, был май, вишневые деревья и акации наглухо залепили стрельчатые окна.
His cope glittering and flashing in the golden sunlight, their parish priest Father Alexander had stumbled from grief and embarrassment while the deacon, his face and neck mauve, vested in beaten gold down to the tips of his squeaky boots, gloomily intoned the words of the funeral service for the mother who was leaving her children.
Отец Александр, от печали и смущения спотыкающийся, блестел и искрился у золотеньких огней, и дьякон, лиловый лицом и шеей, весь ковано-золотой до самых носков сапог, скрипящих на ранту, мрачно рокотал слова церковного прощания маме, покидающей своих детей.
Alexei, Elena, Talberg, Anyuta the maid who had grown up in the Turbins' house, and young Nikolka, stunned by the death, a lock of hair falling over his right eyebrow, stood at the foot of the ancient brown ikon of St Nicholas.
Алексей, Елена, Тальберг и Анюта, выросшая в доме Турбиной, и Николка, оглушенный смертью, с вихром, нависшим на правую бровь, стояли у ног старого коричневого святителя Николы.
Set deep on either side of his long bird-like nose, Nikolka's blue eyes had a wounded, defeated look.
Николкины голубые глаза, посаженные по бокам длинного птичьего носа, смотрели растерянно, убито.
Occasionally he raised them towards the ikon screen, to the vaulted apse above the altar where that glum and enigmatic old man, God, towered above them and winked.
Изредка он возводил их на иконостас, на тонущий в полумраке свод алтаря, где возносился печальный и загадочный старик бог, моргал.
Why had he inflicted such a wrong on them?
За что такая обида?
Для просмотра параллельного текста полностью залогиньтесь или зарегистрируйтесь
←предыдущая следующая→ ...