4#

Ветер в ивах. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Ветер в ивах". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 760 книг и 2198 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 118 из 165  ←предыдущая следующая→ ...

Sitting up, he rubbed his eyes first and his complaining toes next, wondered for a moment where he was, looking round for familiar stone wall and little barred window; then, with a leap of the heart, remembered everything—his escape, his flight, his pursuit; remembered, first and best thing of all, that he was free!
Присев на сухих листьях, он сначала потер глаза, после потер свои несчастные озябшие пальцы и в первый момент не мог понять, где он находится, не видя знакомых каменных стен и малюсенького зарешеченного окошка.
Потом сердце его подскочило, потому что он вспомнил все — освобождение, побег, погоню, — вспомнил самое главное, самое прекрасное на свете — что он свободен!
Free!
Свободен!
The word and the thought alone were worth fifty blankets.
Само это слово, сама мысль стоили пятидесяти одеял!
He was warm from end to end as he thought of the jolly world outside, waiting eagerly for him to make his triumphal entrance, ready to serve him and play up to him, anxious to help him and to keep him company, as it always had been in days of old before misfortune fell upon him.
Он тут же согрелся с головы до пяток, когда подумал о том замечательном мире, который его окружает.
Он решил, что все с нетерпением ждут случая ему услужить, готовы во всем ему подыгрывать, только и мечтают, чтобы помочь ему или составить ему компанию, как это всегда и бывало в прежние времена, до того, как на него обрушилось несчастье.
He shook himself and combed the dry leaves out of his hair with his fingers; and, his toilet complete, marched forth into the comfortable morning sun, cold but confident, hungry but hopeful, all nervous terrors of yesterday dispelled by rest and sleep and frank and heartening sunshine.
Он отряхнулся и за неимением расчески вычесал сухие листья из головы пальцами.
Завершив таким образом свой утренний туалет, он двинулся в путь, озаряемый лучами утреннего солнышка, еще прохладного, но надежного, голодный, но полный надежд.
Все вчерашние страхи и тревоги рассеивались понемногу от того, что он хорошо выспался и от того, что солнышко светило так ласково и так дружелюбно.
He had the world all to himself, that early summer morning.
Мир принадлежал ему одному в это раннее летнее утро.
The dewy woodland, as he threaded it, was solitary and still: the green fields that succeeded the trees were his own to do as he liked with; the road itself, when he reached it, in that loneliness that was everywhere, seemed, like a stray dog, to be looking anxiously for company.
В лесу, покрытом прохладной росой, царила тишина и не было ни души.
Зеленые поля, которые начинались за лесом, тоже были пусты и принадлежали ему одному, он мог с ними делать, что захочет.
Даже дорога, когда он наконец до нее дошел, была пустынна и казалась бродячей собакой, которая льнет к нему и хочет, чтоб он ее приласкал.
Toad, however, was looking for something that could talk, and tell him clearly which way he ought to go.
Тоуд же, наоборот, старался найти хоть что-нибудь говорящее для того, чтобы спросить, в каком направлении ему двигаться.
It is all very well, when you have a light heart, and a clear conscience, and money in your pocket, and nobody scouring the country for you to drag you off to prison again, to follow where the road beckons and points, not caring whither.
Когда у тебя совесть чиста, очень хорошо брести, куда тебя ведет дорога.
Когда ты знаешь, что у тебя в кармане полно денег и никто вокруг не рыщет, чтобы изловить тебя и снова потащить в тюрьму.
The practical Toad cared very much indeed, and he could have kicked the road for its helpless silence when every minute was of importance to him.
Но бедный Тоуд был готов лягать эту дорогу и молотить по ней пятками за ее бессильное молчание — ведь каждая минута значила для него очень много!
The reserved rustic road was presently joined by a shy little brother in the shape of a canal, which took its hand and ambled along by its side in perfect confidence, but with the same tongue-tied, uncommunicative attitude towards strangers.
Чтобы составить компанию скромной деревенской дороге, к ней вдруг присоединился застенчивый братец в виде неширокого канала, который взял ее за руку и доверчиво засеменил рядышком, но с тем же языком за зубами и нежеланием общаться с посторонними.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 2 оценках: 5 из 5 1