5#

Время-не-ждет. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Время-не-ждет". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2638 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 19 из 322  ←предыдущая следующая→ ...

Where's that fiddler?"
Куда же это скрипач девался?
CHAPTER III
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
It was Daylight's night.
Это была ночь Элама Харниша.
He was the centre and the head of the revel, unquenchably joyous, a contagion of fun.
Он был душой кутежа, и буйное веселье било из него ключом и заражало всех.
He multiplied himself, and in so doing multiplied the excitement.
Он превзошел самого себя, и никто не хотел отстать от него.
No prank he suggested was too wild for his followers, and all followed save those that developed into singing imbeciles and fell warbling by the wayside.
Что бы он ни придумал, все с увлечением подхватывали его затею, кроме тех, кто уже ничего не понимал и, горланя какую-то бессмыслицу, валился под стол.
Yet never did trouble intrude.
Но драк и пьяных скандалов не было.
It was known on the Yukon that when Burning Daylight made a night of it, wrath and evil were forbidden.
На, Юконе хорошо знали, что, когда кутит Время-не-ждет, допускается только мирное веселье.
On his nights men dared not quarrel.
Ссоры в такие дни запрещались.
In the younger days such things had happened, and then men had known what real wrath was, and been man-handled as only Burning Daylight could man-handle.
Раньше бывали стычки между подгулявшими гостями, но они на своей шкуре убедились, что такое истинный гнев, ибо Харниш укрощал скандалистов, как он один умел это делать.
On his nights men must laugh and be happy or go home.
Он требовал, чтобы все смеялись и плясали, а кто не хочет — пусть отправляется домой.
Daylight was inexhaustible.
Сам он был неутомим.
In between dances he paid over to Kearns the twenty thousand in dust and transferred to him his Moosehide claim.
Между двумя турами вальса он уплатил Кернсу двадцать тысяч золотым песком и передал ему свою заявку на Лосиной реке.
Likewise he arranged the taking over of Billy Rawlins' mail contract, and made his preparations for the start.
Кроме того, он условился с Билли Роулинсом о доставке почты и сделал все необходимые приготовления.
He despatched a messenger to rout out Kama, his dog-driver—a Tananaw Indian, far-wandered from his tribal home in the service of the invading whites.
Он послал гонца разыскивать Каму — погонщика-индейца из племени Танана, который покинул далекое кочевье своих родичей ради службы белым пришельцам.
Kama entered the Tivoli, tall, lean, muscular, and fur-clad, the pick of his barbaric race and barbaric still, unshaken and unabashed by the revellers that rioted about him while Daylight gave his orders.
Кама, высокий, худощавый, мускулистый, одетый в звериные шкуры, вошел в Тиволи со спокойным достоинством истого дикаря; не обращая внимания на шумевших вокруг него гуляк, он молча выслушал распоряжения Харниша.
"Um," said Kama, tabling his instructions on his fingers.
— У-ум, — произнес Кама, когда тот кончил, и стал по пальцам перечислять полученные поручения.
"Get um letters from Rawlins.
— Взять письма у Роулинса.
Load um on sled.
Погрузить на нарты.
Grub for Selkirk—you think um plenty dog-grub stop Selkirk?"
Продовольствие до Селкерка.
А в Селкерке много корму для собак?
"Plenty dog-grub, Kama."
— Много, Кама.
"Um, bring sled this place nine um clock.
— У-ум.
Привести сюда нарты к девяти.
Bring um snowshoes.
Захватить лыжи.
No bring um tent.
Палатку не надо.
Mebbe bring um fly? um little fly?"
А может, взять полог?
Маленький?
"No fly," Daylight answered decisively.
— Не надо, — решительно заявил Харниш.
"Um much cold."
— Холодно будет.
"We travel light—savvee?
— Мы пойдем налегке, понятно?
We carry plenty letters out, plenty letters back.
И так уж будет много писем туда и много писем обратно.
You are strong man.
Ты сильный.
Plenty cold, plenty travel, all right."
Ничего, что холодно, что далеко.
"Sure all right," Kama muttered, with resignation.
— Ничего так ничего, — со вздохом пробормотал Кама.
"Much cold, no care a damn.
— Пусть холодно, все равно.
Um ready nine um clock."
Приду в девять.
He turned on his moccasined heel and walked out, imperturbable, sphinx-like, neither giving nor receiving greetings nor looking to right or left.
Он повернулся и вышел, бесшумно ступая обутыми в мокасины ногами, невозмутимый, непроницаемый, не глядя по сторонам и ни с кем не прощаясь, — так же, как он вошел, не здороваясь и не встреченный приветствиями.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 5 из 5 1