5#

Время-не-ждет. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Время-не-ждет". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 766 книг и 2226 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 243 из 322  ←предыдущая следующая→ ...

Larry Hegan, who rose ably to the largest demands of Daylight's operations and who had few illusions and less hypocrisy, might have proved a chum had it not been for his temperamental twist.
Ларри Хиган, которому оказались по плечу самые головокружительные планы Харниша и которому в равной степени чужды были и самообольщение и ханжество, мог бы стать закадычным другом своего патрона, но этому мешал его странный нрав.
Strange genius that he was, a Napoleon of the law, with a power of visioning that far exceeded Daylight's, he had nothing in common with Daylight outside the office.
Этот своеобразный гений.
Наполеон юриспруденции, обладавший несравненно более богатым воображением, чем сам Харниш, никогда не общался с ним вне стен конторы.
He spent his time with books, a thing Daylight could not abide.
Все свободное время он сидел над книгами, а Харниш терпеть не мог книги.
Also, he devoted himself to the endless writing of plays which never got beyond manuscript form, and, though Daylight only sensed the secret taint of it, was a confirmed but temperate eater of hasheesh.
Hegan lived all his life cloistered with books in a world of agitation.
Вдобавок Хиган упорно писал пьесу за пьесой, невзирая на то, что ни одна из них так и не увидела свет.
Было еще одно обстоятельство, о котором Харниш только смутно догадывался и которое препятствовало их сближению: Хиган был хоть и умеренный, но весьма преданный приверженец гашиша и жил в мире фантастических грез, запершись со своими книгами.
With the out-of-door world he had no understanding nor tolerance.
Жизни на вольном воздухе он не признавал и слышать о ней не хотел.
In food and drink he was abstemious as a monk, while exercise was a thing abhorrent.
В пище и питье был воздержан, точно монах, мысль о прогулке внушала ему ужас.
Daylight's friendships, in lieu of anything closer, were drinking friendships and roistering friendships.
Итак, за неимением лучшего, Харниш проводил время в, компании пьяниц и кутил.
And with the passing of the Sunday rides with Dede, he fell back more and more upon these for diversion.
С тех пор как прекратились воскресные прогулки с Дид, он все чаще прибегал к такого рода развлечениям.
The cocktail wall of inhibition he reared more assiduously than ever.
Стену из коктейлей, которой он отгораживал свое сознание, он стал возводить усерднее прежнего.
The big red motor-car was out more frequently now, while a stable hand was hired to give Bob exercise.
Большой красный автомобиль все чаще покидал гараж, а проезжать Боба, чтобы он не застоялся, было поручено конюху.
In his early San Francisco days, there had been intervals of easement between his deals, but in this present biggest deal of all the strain was unremitting.
В первые годы после переселения в Сан-Франциско он позволял себе передышку между двумя финансовыми операциями; теперь-же, когда он осуществлял свой грандиознейший замысел, он не знал и минуты покоя.
Not in a month, or two, or three, could his huge land investment be carried to a successful consummation.
Не месяц и не два требовалось на то, чтобы с успехом завершить спекуляцию таких масштабов, как спекуляция землей, затеянная Харнишем.
And so complete and wide-reaching was it that complications and knotty situations constantly arose.
Непрерывно приходилось разрешать все новые вопросы, распутывать сложные положения.
Every day brought its problems, and when he had solved them in his masterful way, he left the office in his big car, almost sighing with relief at anticipation of the approaching double Martini.
Изо дня в день, как всегда быстро и решительно управившись с делами, Харниш садился в красную машину и со вздохом облегчения уезжал из конторы, радуясь ожидавшему его двойной крепости мартини.
Rarely was he made tipsy.
His constitution was too strong for that.
Напивался он редко — слишком сильный был у него организм.
Instead, he was that direst of all drinkers, the steady drinker, deliberate and controlled, who averaged a far higher quantity of alcohol than the irregular and violent drinker.
Он принадлежал к самой страшной породе алкоголиков — к тем, кто пьет постоянно, сознательно не теряя власти над собой, и поглощает неизмеримо больше спиртного, чем обыкновенный пьяница, время от времени напивающийся до бесчувствия.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 5 из 5 1