StudyEnglishWords

5#

Двадцать тысяч лье под водой. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двадцать тысяч лье под водой". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 542 книги и 1777 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 113 из 251  ←предыдущая следующая→ ...

It was thus that, either by overloading her reservoirs or by descending obliquely by means of her inclined planes, the Nautilus successively attained the depth of three, four, five, seven, nine, and ten thousand yards, and the definite result of this experience was that the sea preserved an average temperature of four degrees and a half at a depth of five thousand fathoms under all latitudes.
Итак, приводя попеременно в действие то резервуары, наполненные водой, то наклонные рули глубины, капитан Немо имел возможность исследовать температуру, начиная от поверхностных слоев воды до глубинных, погружаясь постепенно на три, четыре, пять, семь, девять и десять тысяч метров ниже уровня океана; и он пришел к выводу, что под всеми широтами температура воды на глубине тысячи метров понижается до четырех с половиною градусов .
Я следил за этими исследованиями с величайшим интересом. Капитан Немо вносил в свои опыты истинную страсть. Я часто спрашивал себя: на что ему научные исследования? Для пользы человечества? Невероятно, потому что рано или поздно его труды погибнут вместе с ним в каком-нибудь море, не обозначенном на карте! Не готовился ли он сделать меня душеприказчиком своих открытий? Не рассудил ли он положить конец моему подводному путешествию? Но конца еще не предвиделось.
Как бы то ни было, капитан Немо ознакомил меня с цифровыми данными, полученными им в результате исследования плотности воды в главнейших морях земного шара. Из этих научных наблюдений я сделал отнюдь не научный вывод, касающийся меня лично. Произошло это утром 15 января. Капитан Немо, с которым мы прохаживались по палубе, спросил меня, известна ли мне плотность морской воды на различных глубинах? Я отвечал отрицательно, прибавив, что в этой области не имеется еще достаточно проверенных научных исследований.
- Я сделал эти исследования, - сказал он, - и ручаюсь за их точность.
- Хорошо, - отвечал я, - но на борту "Наутилуса" совсем обособленный мир, и открытия его ученых никогда не дойдут до Земли.
- Вы правы, господин профессор, - сказал он после короткого молчания. - На борту обособленный мир! Он так же обособлен от Земли, как обособлены планеты, вращающиеся вместе с Землей вокруг Солнца; и наши труды так же не дойдут до Земли, как и труды ученых Сатурна или Юпитера. Но раз случай соединил наши жизни, я посвящу вас в конечные выводы моих исследований.
- Я вас слушаю, капитан.
- Вам, господин профессор, разумеется, известно, что морская вода обладает большей плотностью, нежели пресная, но что плотность воды не везде одинакова. В самом деле, если принять за единицу плотность пресной воды, то плотность вод Атлантического океана будет равна одной целой и двадцати восьми тысячным, вод Тихого океана - одной целой и двадцати шести тысячным, и одной целой и тридцати тысячным равняется плотность вод Средиземного моря...
"А-а! - подумал я, - он заходит и в Средиземное море!"
- ...одной целой и восемнадцати тысячным для вод Ионического моря и одной целой и двадцати девяти тысячным для вод Адриатического моря.
По-видимому, "Наутилус" не избегал и самых оживленных морей Европы. Я из этого заключил, что когда-нибудь - и, как знать, не скоро ли? - мы приблизимся к берегам более цивилизованных континентов. И подумал, что Нед Ленд, вполне естественно, обрадуется подобной возможности. Некоторое время мы с капитаном посвящали целые дни научным исследованиям, - определяли соленость морской воды на различных глубинах, проникновение света в толщу воды, - и во всех случаях капитан Немо выказывал удивительную изобретательность, которая равнялась только его внимательности ко мне.
Затем он снова исчез, и я по-прежнему оказался в одиночестве на борту его подводного корабля.
On the 16th of January, the Nautilus seemed becalmed only a few yards beneath the surface of the waves. Her electric apparatus remained inactive and her motionless screw left her to drift at the mercy of the currents. I supposed that the crew was occupied with interior repairs, rendered necessary by the violence of the mechanical movements of the machine.
Шестнадцатого января "Наутилус", казалось, погрузился в сон в нескольких метрах под уровнем моря. Электрические машины остановились, винт бездействовал, отдав судно на произвол течения. Я решил, что экипаж занят ремонтом машин, связанным с их работой на больших скоростях.
My companions and I then witnessed a curious spectacle. The hatches of the saloon were open, and, as the beacon light of the Nautilus was not in action, a dim obscurity reigned in the midst of the waters. I observed the state of the sea, under these conditions, and the largest fish appeared to me no more than scarcely defined shadows, when the Nautilus found herself suddenly transported into full light. I thought at first that the beacon had been lighted, and was casting its electric radiance into the liquid mass. I was mistaken, and after a rapid survey perceived my error.
В тот день мне и моим товарищам довелось быть очевидцами любопытного явления. Створы в окнах салона раздвинулись. Электрический прожектор не был зажжен. Небо, затянутое грозовыми тучами, бросало слабый свет в верхние слои океанских вод. В окружающей нас жидкой среде царил полумрак.
Я любовался водной стихией в этом сумеречном освещении, и большие рыбы проносились мимо нас, как китайские тени. И вдруг мы попали в полосу яркого света. Сначала я думал, что заработал прожектор и, попав в полосу его лучей, засветились темные воды. Но я ошибся и, вглядевшись внимательнее, понял свое заблуждение.
The Nautilus floated in the midst of a phosphorescent bed which, in this obscurity, became quite dazzling. It was produced by myriads of luminous animalculae, whose brilliancy was increased as they glided over the metallic hull of the vessel. I was surprised by lightning in the midst of these luminous sheets, as though they had been rivulets of lead melted in an ardent furnace or metallic masses brought to a white heat, so that, by force of contrast, certain portions of light appeared to cast a shade in the midst of the general ignition, from which all shade seemed banished. No; this was not the calm irradiation of our ordinary lightning. There was unusual life and vigour: this was truly living light!
"Наутилус" был снесен течением в светящиеся слои воды, вспыхивающей огнями, особенно ослепительными в мраке морских пучин. То было свечение мириадов микроскопических морских организмов. Интенсивность свечения еще увеличивалась, отраженная металлической обшивкой судна. Светящаяся водная масса то, подобно доменной печи, изливала как бы огненные струи, и взметались тысячи искр, то превращалась в сплошной поток как бы расплавленного свинца. Все вокруг этого полыхающего пространства уходило в тень, если это понятие тут применимо! Нет! То не был искусственный свет нашего прожектора! Тут чувствовался избыток жизненных сил! То был живой свет!
In reality, it was an infinite agglomeration of coloured infusoria, of veritable globules of jelly, provided with a threadlike tentacle, and of which as many as twenty-five thousand have been counted in less than two cubic half-inches of water.
И действительно, в этих водах образовалось скопление морских жгутиковых ночесветок (Noctiluca miliaris), настоящих студенистых шариков с нитеобразными щупальцами, образующих целые колонии: в тридцати кубических сантиметрах воды их насчитывают до двадцати пяти тысяч. Сияние ночесветок усиливалось трепетным мерцанием медуз, сиянием фолад и множества других фосфоресцирующих организмов, выделяющих светящееся вещество.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1