7#

Двенадцать стульев. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двенадцать стульев". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 814 книг и 2612 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 141 из 302  ←предыдущая следующая→ ...

He could hear the sound of trains leaving for Castille and the splash of departing steamers.
Он слышал шум отходящих в Кастилью поездов и плеск отплывающих пароходов.
As in far-off Alpujarras
The golden mountains fade
Гаснут дальней Альпухары золотистые края.
His heart was fluttering like a pendulum.
Сердце шаталось, как маятник.
There was a ticking in his ears.
В ушах тикало.
And guitars strum out their summons
Come forth, my pretty maid.
На призывный звон гитары выйди, милая моя.
Uneasiness spread along the corridor.
Тревога носилась по коридору.
Nothing could thaw the cold of the cabinet.
Ничто не могло растопить холод несгораемого шкафа.
From Seville to Granada
Through the stillness of the night-
От Севильи до Гренады в тихом сумраке ночей.
Gramophones droned in the pencil boxes.
В пеналах стонали граммофоны.
Primuses hummed like bees.
Раздавался пчелиный гул примусов.
Comes the sound of serenading
Comes the ring of swords in fight.
Раздаются серенады, раздается звон мечей.
In short, Ippolit Matveyevich was head over heels in love with Liza Kalachov.
Словом, Ипполит Матвеевич был влюблен до крайности в Лизу Калачову.
Many people passed Ippolit Matveyevich in the corridor, but they all smelled of either tobacco, vodka, disinfectant, or stale soup.
Многие люди проходили по коридору мимо Ипполита Матвеевича, но от них пахло табаком, или водкой, или аптекой, или суточными щами.
In the obscurity of the corridor it was possible to distinguish people only by their smell or the heaviness of their tread.
Во мраке коридора людей можно было различать только по запаху или тяжести шагов.
Liza had not come by.
Лиза не проходила.
Ippolit Matveyevich was sure of that.
В этом Ипполит Матвеевич был уверен.
She did not smoke, drink vodka, or wear boots with iron studs.
Она не курила, не пила водки и не носила сапог, подбитых железными дольками.
She could not have smelled of iodine or cod's-head.
Йодом или головизной пахнуть от нее не могло.
She could only exude the tender fragrance of rice pudding or tastily prepared hay, on which Mrs. Nordman-Severov fed the famous painter Repin for such a long time.
От нее мог произойти только нежнейший запах рисовой кашицы или вкусно изготовленного сена, которым госпожа Нордман-Северова так долго кормила знаменитого художника Илью Репина.
And then he heard light, uncertain footsteps.
Но вот послышались легкие неуверенные шаги.
Someone was coming down the corridor, bumping into its elastic walls and murmuring sweetly.
Кто-то шел по коридору, натыкаясь на его эластичные стены и сладко бормоча.
"Is that you, Elizabeth Petrovna? " asked Ippolit Matveyevich.
– Это вы, Елизавета Петровна? – спросил Ипполит Матвеевич зефирным голоском.
"Can you tell me where the Pfefferkorns live?" a deep voice replied.
В ответ пробасили:
– Скажите, пожалуйста, где здесь живут Пфеферкорны?
"I can't see a damn thing in the dark!"
Тут в темноте ни черта не разберешь.
Ippolit Matveyevich said nothing in his alarm.
Ипполит Матвеевич испуганно замолчал.
The Pfefferkorn-seeker waited for an answer but, not getting one, moved on, puzzled.
Искатель Пфеферкорнов недоуменно подождал ответа и, не дождавшись его, пополз дальше.
It was nine o'clock before Liza came.
Только к девяти часам пришла Лиза!
They went out into the street under a caramel-green evening sky.
Они вышли на улицу под карамельно-зеленое вечернее небо.
"Where shall we go?" asked Liza.
– Где же мы будем гулять? – спросила Лиза.
Ippolit Matveyevich looked at her pale, shining face and, instead of saying
Ипполит Матвеевич поглядел на ее белое и милое светящееся лицо и, вместо того, чтобы прямо сказать:
"I am here, Inezilla, beneath thy window," began to talk long-windedly and tediously about the fact that he had not been in Moscow for a long time and that Paris was infinitely better than the Russian capital, which was always a large, badly planned village, whichever way you turned it.
«Я здесь, Инезилья, стою под окном», – начал длинно и нудно говорить о том, что давно не был в Москве и что Париж не в пример лучше белокаменной, которая, как ни крути, остается бессистемно распланированной большой деревней.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 4 из 5 1