7#

Двенадцать стульев. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двенадцать стульев". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 667 книг и 1955 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 17 из 302  ←предыдущая следующая→ ...

On the days when there was no evening service to conduct, Father Theodore liked to have his supper early.
Отец Федор в свободные от всенощной дни любил ужинать рано.
This time, however, to his wife's surprise, the holy father, having taken off his hat and warm padded cassock, skipped past into the bedroom, locked himself in and began chanting the prayer
"It Is Meet" in a tuneless voice.
Но сейчас, сняв шляпу и теплую, на ватине, рясу, батюшка быстро проскочил в спальню, к удивлению матушки, заперся там и глухим голосом стал напевать
«Достойно есть».
His wife sat down on a chair and whispered in alarm:
Матушка присела на стул и боязливо зашептала:
"He's up to something again."
– Новое дело затеял!
Опять как с Неркой кончится.
Неркой звали суку французского бульдога, которую отец Федор с преогромным трудом купил за 40 рублей на Миусском рынке, в Москве.
Отец Федор замыслил свести бульдожку с крутобоким, мордатым, вечно чихающим кобельком секретаря уисполкома, а регулярно получаемый от избранной четы приплод отвозить в Москву и с выгодой продавать любителям.
При виде собачки попадья ахнула и со всей твердостью заявила, что «конского завода» не допустит.
Сладить, однако, с отцом Федором было невозможно.
Катерина Александровна после трехдневной ссоры покорилась, и воспитание Нерки началось.
Еду собаке подавали на трех блюдах.
На одном лежали квадратные кусочки вареного мяса, на другом – манная кашица, а в третье блюдечко отец Федор накладывал какое-то мерзкое месиво, утверждая, что в нем содержится большой процент фосфору, так необходимого молодой собаке для укрепления костей.
От добротной пищи и нежного воспитания Нерка расцвела и вошла в необходимый для произведения потомства возраст.
Отец Федор надзирал за собакой, диспутировал с видными городскими собачеями, скорбя лишь о том, что не может побеседовать с секретарем уисполкома, великим, как говорили, знатоком по части собаководства.
Наконец на Нерку надели новый щеголеватый ошейник с перьями, напоминающий запястье египетской царицы Клеопатры, и Катерина Александровна, взяв с собою 3 рубля, повела благоухающую невесту к медалисту-жениху, принадлежащему секретарю уисполкома.
Счастливый принц встретил прелестную Нерку нежным, далеко слышным лаем.
Отец Федор, сидя у окна, в нетерпении поджидал возвращения молодой.
В конце улицы появилась упитанная фигура Катерины Александровны.
Саженях в тридцати от дома она остановилась, чтобы поговорить с соседкой.
Нерка, придерживаемая шнурком, рассеянно описывала вокруг хозяйки кольца, восьмерки и параболы, изредка принюхиваясь к основанию ближайшей тумбочки.
Но уже через минуту хозяйская гордость, обуявшая душу отца Федора, сменилась негодованием, а потом и ужасом.
Из-за угла быстро выкатился большой одноглазый, известный всей улице своей порочностью пес Марсик.
Помахав хвостом, лежавшим на спине кренделем, мерзавец подскочил к Нерке с явно матримониальными намерениями.
Отец Федор от негодования подпрыгнул на стуле.
Катерина Александровна, увлеченная беседой, не замечала ничего, происходившего за ее спиной.
Востриков ужаснулся и, захватив в сенях палку, выбежал на улицу.
Сцена, представившаяся его взору, была полна драматизма.
Катерина Александровна бегала вокруг собак, визжа:
«Пошел!
Пошел!
Пошел!» – и била Марсика зонтиком по могучей спине.
Пес не обращал на побои ни малейшего внимания.
Мысли его были далеко.
Закричав еще издали страшным голосом, отец Федор бросился спасать свое будущее богатство, но было уже поздно.
Избитый Марсик ускакал на трех ногах.
Дома произошла большая семейная сцена, уснащенная многими тяжелыми подробностями.
Попадья плакала.
Отец Федор сердито молчал, с омерзением поглядывая на оскверненную собаку.
Оставалась крохотная надежда на то, что потомство Нерки все-таки пойдет по уисполкомовской линии.
Через положенное время Нерка принесла шесть отличных мордатых крутобоких щенят чисто бульдожьей породы, которых портила одна маленькая подробность: у каждого щенка имелся большой черный пушистый, лежащий на спине кренделем хвост.
Вместе с кренделеобразными хвостами рухнула возможность продать приплод с прибылью.
Щенков раздарили.
Нерку подвергли строгому заточению и снова стали ждать приплода.
По ночам, а также утром, днем и вечером под окнами отца Вострикова медленно похаживал порочный Марсик, уставясь единственным нахальным глазом в окна и жалобно подвывая.
Несмотря на тюремный режим и новые три рубля, затраченные на секретарского кобеля, второе поколение еще больше напоминало бродягу Марсика.
Один щенок родился даже одноглазым.
Успех бродячего пса был совершенно необъясним.
Тем не менее третья серия щенков оказалась вылитыми марсиками и от визитов к уисполкомовскому медалисту заимствовала только кривые породистые лапы.
Отец Востриков хотел сгоряча вчинить иск, но так как Марсик не имел хозяина, вчинить иск было некому.
Так распался «конский завод» и мечты о верном, постоянном доходе.
Father Theodore's tempestuous soul knew no rest, nor had ever known it.
Порывистая душа отца Федора не знала покою.
Не знала она его никогда.
Neither at the time when he was Theo, a pupil of the Russian Orthodox Church school, nor when he was Theodore Ivanych, a bewhiskered student at the college.
Ни тогда, когда он был воспитанником духовного училища, Федей, ни когда он был усатым семинаристом Федор Иванычем.
Having left the college and studied law at the university for three years in 1915 Vostrikov became afraid of the possibility of mobilization and returned to the Church.
Перейдя из семинарии в университет и проучившись на юридическом факультете три года, Востриков в 1915 году убоялся возможной мобилизации и снова пошел по духовной линии.
He was first anointed a deacon, then ordained a priest and appointed to the regional centre of N.
Сперва был рукоположен в диаконы, а потом посвящен в сан священника и назначен в уездный город N.
But the whole time, at every stage of his clerical and secular career, Father Theodore never lost interest in worldly possessions.
И всегда, во всех этапах духовной и гражданской карьеры, отец Федор оставался стяжателем.
He cherished the dream of possessing his own candle factory.
Мечтал отец Востриков о собственном свечном заводе.
Tormented by the vision of thick ropes of wax winding on to the factory drums, Father Theodore devised various schemes that would bring in enough basic capital to buy a little factory in Samara which he had had his eye on for some time.
Терзаемый видением больших заводских барабанов, наматывающих толстые восковые канаты, отец Федор изобретал различные проекты, осуществление которых должно было доставить ему основной и оборотный капиталы для покупки давно присмотренного в Самаре заводика.
Ideas occurred to Father Theodore unexpectedly, and when they did he used to get down to work on the spot.
Идеи осеняли отца Федора неожиданно, и он сейчас же принимался за работу.
He once started making a marble-like washing-soap; he made pounds and pounds of it, but despite an enormous fat content, the soap would not lather, and it cost twice as much as the Hammer and Plough brand, to boot.
Отец Федор вдруг начинал варить мраморное стирочное мыло; наваривал его пуды, но хотя мыло, по его уверению, заключало в себе огромный процент жиров, оно не мылилось и вдобавок стоило втрое дороже, чем «плугимолотовское».
For a long time after it remained in the liquid state gradually decomposing on the porch of the house, and whenever his wife, Catherine, passed it, she would wipe away a tear.
Мыло долго потом мокло и разлагалось в сенях, так что Катерина Александровна, проходя мимо него, даже всплакивала.
The soap was eventually thrown into the cesspool.
А еще потом мыло выбрасывали в выгребную яму.
Reading in a farming magazine that rabbit meat was as tender as chicken, that rabbits were highly prolific, and that a keen farmer could make a mint of money breeding them, Father Theodore immediately acquired half a dozen stud rabbits, and two months later, Nerka the dog, terrified by the incredible number of long-eared creatures filling the yard and house, fled to an unknown destination.
Прочитав в каком-то животноводческом журнале, что мясо кроликов нежно, как у цыпленка, что плодятся они во множестве и что разведение их может принести рачительному хозяину немалые барыши, отец Федор немедленно обзавелся полдюжиной производителей, и уже через пять месяцев собака Нерка, испуганная неимоверным количеством ушастых существ, заполнивших двор и дом, сбежала неизвестно куда.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 4 из 5 1