7#

Двенадцать стульев. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двенадцать стульев". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 814 книг и 2610 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 216 из 302  ←предыдущая следующая→ ...

Hot, appetizing fumes rose up to the bright sky.
Горячий и пронзительный дым восходил к светленькому небу.
The sound of string music was wafted from beer halls, small restaurants, and the
'Great Silent Film' cinema.
Из пивных, ресторанчиков и кино
«Великий Немой» неслась струнная музыка.
A loud-speaker raved away at a tram-stop.
У трамвайной остановки горячился громкоговоритель:
– … Молодой помещик и поэт Ленский влюблен в дочь помещика Ольгу Ларину.
Евгений Онегин, чтобы досадить другу, притворно ухаживает за молодой Ольгой.
Прослушайте увертюру.
Даю зрительный зал…
Громкоговоритель быстро закончил настройку инструментов, звонко постучал палочкой дирижера о пюпитр и высыпал в толпу, ожидающую трамвая, первые такты увертюры.
С мучительным стоном подошел трамвай номер 6.
Уже взвился занавес, и старуха Ларина, покорю глядя на палочку дирижера и напевая:
«Привычка свыше нам дана», колдовала над вареньем, а трамвай еще никак не мог оторваться от штурмующей толпы.
Ушел он с ревом и плачем только под звуки дуэта
«Слыхали ль вы».
Было уже поздно.
It was time to put a spurt on.
Нужно было торопиться.
The friends reached the foyer of the Columbus Theatre.
Друзья вступили в гулкий вестибюль театра Колумба.
Vorobyaninov rushed to the box office and read the list of seat prices.
Воробьянинов бросился к кассе и прочел расценку на места.
"Rather expensive, I'm afraid," he said.
– Все-таки, – сказал он, – очень дорого.
"Three roubles for the sixteenth row."
Шестнадцатый ряд – три рубля.
"How I dislike these provincial philistines," Ostap observed.
– Как я не люблю, – заметил Остап, – этих мещан, провинциальных простофиль!
"Where are you going?
Куда вы полезли?
Can't you see that's the box office?"
Разве вы не видите, что это касса?
"Where else?
We won't get in without tickets."
– Ну а куда же, ведь без билета не пустят!
"Pussy, you're vulgar.
– Киса, вы пошляк.
In every well-built theatre there are two windows.
В каждом благоустроенном театре есть два окошечка.
Only courting couples and wealthy heirs go to the box-office window.
В окошечко кассы обращаются только влюбленные и богатые наследники.
The other citizens (they make up the majority, you may observe) go straight to the manager's window."
Остальные граждане (их, как можете заметить, подавляющее большинство) обращаются непосредственно в окошечко администратора.
And, indeed, at the box-office window were only about five modestly dressed people.
И действительно, перед окошечком кассы стояло человек пять скромно одетых людей.
They may have been wealthy heirs or courting couples.
Возможно, это были богатые наследники или влюбленные.
At the manager's window, however, there was great activity.
Зато у окошечка администратора господствовало оживление.
A colourful line had formed.
Там стояла цветная очередь.
Young men in fashioned jackets and trousers of the same cut (which a provincial could never have dreamed of owning) were confidently waving notes from friendly directors, actors, editors, theatrical costumiers, the district militia chief, and other persons closely connected with the theatre, such as members of the theatre and film critics' association, the
Молодые люди в фасонных пиджаках и брюках того покроя, который провинциалу может только присниться, уверенно размахивали записочками от знакомых им режиссеров, артистов, редакций, театрального костюмера, начальника района милиции и прочих, тесно связанных с театром лиц, как-то: членов ассоциации теа и кинокритиков, общества
'Poor Mothers' Tears' society, the school council of the Experimental Circus Workshop, and some extraordinary name, like Fortinbras at Umslopogas.
About eight people had notes from Espere Eclairovich.
«Слезы бедных матерей», школьного совета
«Мастерской циркового эксперимента» и какого-то «ФОРТИНБРАСА при УМСЛОПОГАСЕ».Человек восемь стояли с записками от Эспера Эклеровича.
Ostap barged into the line, jostled aside the Fortinbrasites, and, with a cry of
"I only want some information: can't you see I haven't taken my galoshes off!" pushed his way to the window and peered inside.
Остап врезался в очередь, растолкал фортинбрасовцев и, крича – «мне только справку, вы же видите, что я даже калош не снял», – пробился к окошечку и заглянул внутрь.
The manager was working like a slave.
Администратор трудился, как грузчик.
Bright diamonds of __ perspiration irrigated his fat face.
Светлый бриллиантовый пот орошал его жирное лицо.
The telephone interrupted him all the time and rang with the obstinacy of a tram trying to pass through the Smolensk market.
Телефон тревожил его поминутно и звонил с упорством трамвайного вагона, пробирающегося через Смоленский рынок.
– Да! – кричал он. – Да!
Да!
В восемь тридцать!
Он с лязгом вешал трубку, чтобы снова ее схватить.
– Да!
Театр Колумба!
Ах, это вы, Сегидилья Марковна?
Есть, есть, конечно, есть.
Бенуар!..
А Бука не придет?
Почему?
Грипп?
Что вы говорите?
Ну, хорошо!..
Да, да, до свиданья, Сегидилья Марковна…
– Театр Колумба!!!
Нет!
Сегодня никакие пропуска не действительны!
Да, но что я могу сделать?
Моссовет запретил!..
– Театр Колумба!!!
Ка-ак?
Михаил Григорьевич?
Скажите Михаилу Григорьевичу, что днем и ночью в театре Колумба его ждет третий ряд, место у прохода…
Рядом с Остапом бурлил и содрогался мужчина с полным лицом, брови которого беспрерывно поднимались и опадали.
– Какое мне дело! – говорил ему администратор.
Хунтов (это был человек, созвучный эпохе) негордой скороговоркой просил контрамарку.
– Никак! – сказал администратор. – Сами понимаете – Моссовет!
– Да, – мямлил Хунтов, – но Московское отделение Ленинградского общества драматических писателей и оперных композиторов согласовало с Павлом Федоровичем…
– Не могу и не могу… Следующий!
– Позвольте, Яков Менелаевич, мне же в Московском отделении Ленинградского общества драматических писателей и оперных композиторов…
– Ну, что я с вами сделаю?..
Нет, не дам!
Вам что, товарищ?
Хунтов, почувствовав, что администратор дрогнул, снова залопотал:
– Поймите же, Яков Менелаевич, Московское отделение Ленинградского общества драматических писателей и оперных компози…
Этого администратор не перенес.
Всему есть предел.
Ломая карандаши и хватаясь за телефонную трубку, Менелаевич нашел для Хунтова место у самой люстры.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 4 из 5 1