7#

Двенадцать стульев. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двенадцать стульев". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2622 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 224 из 302  ←предыдущая следующая→ ...

A citizen with a violet imperial positioned himself on a mill-stone.
На жернове примостился гражданин с фиолетовой эспаньолкой.
On his knees was a pile of enamel plates.
На коленях у него лежала стопка эмалированных дощечек.
A curious person could have read the uppermost one:
На верхней из них любопытный мог бы прочесть:
Mutual Settlement Department
«Отдел взаимных расчетов».
Desks with ornamental legs and other, more modest, desks stood on top of one another.
Письменные столы на тумбах и другие столы, более скромные, стояли друг на друге.
A guard sauntered up and down by a sealed safe.
У запечатанного несгораемого шкафа прогуливался часовой.
Корреспондент ТАСС уже устроился на краю пристани и, свесив ноги за борт, удил рыбу.
Рыба не шла, и корреспондент досадливо крякал, меняя наживку.
Persidsky, who was representing the Lathe, gazed at the fairground through Zeiss binoculars with eightfold magnification.
The S.S.
Scriabin approached, turning against the stream.
Представитель
«Станка» Персицкий смотрел в цейсовский бинокль с восьмикратным увеличением на территорию ярмарки, потом потоптался, выяснил, что до прихода
«Скрябина» остается еще часов пять, и на Кремлевском «элеваторе» поднялся в город[411.
За пять часов можно было набрать уйму материалов – дать очерк о городе, о радиолаборатории Бонч-Бруевича и о последствиях наводнения…
Под сенью гидравлического пресса на воробьяниновском стуле сидела Агафья Тихоновна и флиртовала с виртуозом-балалаечником, корректным молодым человеком с европейской выправкой.
Виртуоз чувствовал себя в родственной среде прекрасно.
Он грациозно уселся на один из воробьяниновских стульев, совершенно не обращая внимания на то, что Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и Залкинд вынуждены были все впятером довольствоваться только двумя стульями.
Вокруг стульев, как шакалы, расхаживали концессионеры.
Остапа особенно возмущал виртуоз-балалаечник.
– Что это за чижик? – шептал он Ипполиту Матвеевичу. – Всякий дурак сидит на ваших стульях.
Все это плоды вашего пошлого кобелирования.
– Что вы ко мне пристали? – захныкал Воробьянинов. – Я даже такого слова не знаю – кобелировать.
– Напрасно.
Кобелировать – это значит ухаживать за молодыми девушками с нечистыми намерениями.
Отпирательства ваши безнадежны.
Лиза мне все рассказала.
Вся Москва покатывается со смеху.
Все знают о вашем кобеляже.
Компаньоны, тихо переругиваясь, кружили вокруг стульев.
Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и Залкинд делали прогнозы в будущее.
Малкин не верил в доброкачественность тиражных обедов.
– В контракте, – говорил он, – надо было указать число блюд и количество калорий.
По правилу, мы должны приравниваться к металлистам – не меньше 4000 калорий в обед.
Галкин и Палкин держались более оптимистических взглядов.
– Зато здесь икра дешева, – сообщили они, – и рыба.
– А воздух какой! – закричал Чалкин. – Морской воздух!
– Тем более, – сказал тонкий, как кнут, Залкинд. – При таком воздухе беспрерывно хочется есть.
Мне уже сейчас хочется.
– До Царицына мы не пропадем.
Кормить будут.
– А на Кавказе что будет?
Если Сестрин сейчас уже заграбастал себе двадцать марок.
– А нам по полторы марки на каждого.
Если еще пьеса провалится…
– Да.
Копеек по пятнадцать в день будем зарабатывать.
Виртуоз-балалаечник пригласил Агафью Тихоновну обедать на
«Парижскую коммуну».
– А нас пустят?
– Конечно, пустят.
На стоянках кухня этим живет.
Тут очень хорошие и дешевые обеды.
Звуковое оформление завздыхало и поплелось в трактир
«Плот».
Концессионеры оживились.
– Может быть, рискнем? – сказал вдруг Остап, невольно приближаясь к стульям. – Вы – два, и я – два, и – ходу!
А?
Хорошо бы было, черт возьми!
Он осмотрелся.
Бежать надо было бы по насыпи до Рождественской улицы, забитой обозами.
Да и сквозь толпу крючников продраться было бы нелегко.
Кроме того, Кочкарев с Подколесиным маячили поблизости.
Они, конечно, подняли бы страшный рев, заметив покушение на мебель, якобы изготовленную в древесных мастерских ФОРТИНБРАСА при УМСЛОПОГАСЕ имени Валтасара.
Остап скис.
– Придется ехать!
Но как?
В крайнем случае, можно было бы сесть на
«Парижскую коммуну», доехать до Царицына и там ждать труппу, но деньги, деньги!
Ах, Киса, Киса, что б вас черт забрал!
Осознали ли вы уже свою пошлость?
Компаньоны решили хотя бы посидеть на стульях.
Они подпрыгивали на пружинах и пересаживались со стула на стул.
Ипполит Матвеевич ерзал.
– Ирония судьбы! – говорил Остап. – Нищие миллионеры!
Вы еще ничего не нащупали?
Подколесин с Кочкаревым подошли к учрежденскому курьеру и, мотая головами в сторону концессионеров, справились, кто такие осмелились сесть на их вещественное оформление.
– Ну, сейчас погонят! – заключил Остап.
Подошел сторож.
– Вы, товарищи, из какого отдела будете?
– Из отдела взаимных расчетов, – сказал наблюдательный Остап.
Но и это не помогло.
Курьер ушел и сейчас же вернулся с товарищем Людвигом.
Товарищ Людвиг отогнал концессионеров от стульев и побежал на дебаркадер, к которому уже приближался, разворачиваясь против течения, пароход
«Скрябин».
Her sides were decked with plyboard sheets showing brightly coloured pictures of giant-sized bonds.
На бортах своих он нес фанерные щиты, на которых радужными красками были изображены гигантские облигации.
The ship gave a roar, imitating the sound of a mammoth, or possibly some other animal used in prehistoric times, as a substitute for the sound of a ship's hooter.
Пароход заревел, подражая крику мамонта, а может быть, и другого животного, заменявшего в доисторические времена пароходную сирену.
The finance-and-theatre camp came to life.
Финансово-театральный бивак оживился.
Down the slopes to the quay came the lottery employees.
По городским спускам бежали тиражные служащие.
Platon Plashuk, a fat little man, toddled down to the ship in a cloud of dust.
В облаке пыли катился к пароходу толстенький Платон Плащук.
Galkin, Palkin, Malkin, Chalkin and Zalkind flew out of the Raft beer-hall.
Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и Залкинд выбежали из трактира
«Плот».
Dockers were already loading the safe.
Над несгораемой кассой уже трудились крючники.
Georgetta Tiraspolskikh, the acrobatics instructress, hurried up the gangway with a springy walk, while Simbievich-Sindievich, still worried about the scenic effects, raised his hands, at one moment to the Kremlin heights, and at another towards the captain standing on the bridge.
Инструктор акробатики Жоржетта Тираспольских гимнастическим шагом взбежала по сходням.
Симбиевич-Синдиевич, в заботах о вещественном оформлении, простирал руки то к кремлевским высотам, то к капитану, стоявшему на мостике.
The cameraman carried his camera high above the heads of the crowd, and as he went he demanded a separate cabin in which to set up a darkroom.
Кинооператор пронес свой аппарат высоко над головами толпы и еще на ходу требовал отвода четырехместной каюты для устройства в ней лаборатории.
Amid the general confusion, Ippolit Matveyevich made his way over to the chairs and was about to drag one away to one side.
В общей свалке Ипполит Матвеевич пробрался к стульям и, будучи вне себя, поволок было один стул в сторонку.
"Leave the chair alone!" snarled Bender.
"Are you crazy?
– Бросьте стул! – завопил Бендер. – Вы что, с ума спятили?
Even if we take one, the others will disappear for good.
Один стул возьмем, а остальные пропадут для нас навсегда!
You'd do better to think of a way to get aboard the ship."
Подумали бы лучше о том, как попасть на пароход!
Belted with brass tubes, the band passed along the landing-stage.
По дебаркадеру прошли музыканты, опоясанные медными трубами.
The musicians looked with distaste at the saxophones, flexotones, beer bottles and Esmarch douches, with which the sound effects were armed.
Они с отвращением смотрели на саксофоны, флексатоны, пивные бутылки и кружки Эсмарха, которыми было вооружено звуковое оформление.
– Клистирная шайка! – сказал кларнет, поравнявшись с могучей пятеркой.
Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и Залкинд ничего не ответили, но затаили в груди месть.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 4 из 5 1