6#

Дом о семи шпилях. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Дом о семи шпилях". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2622 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 29 из 300  ←предыдущая следующая→ ...

One exception there was, however, in a very antique elbow-chair, with a high back, carved elaborately in oak, and a roomy depth within its arms, that made up, by its spacious comprehensiveness, for the lack of any of those artistic curves which abound in a modern chair.
Исключение составляет только очень древнее кресло с высокой резной спинкой, которое своим объемом вознаграждает опускающегося в него за недостаток изгибов, какими снабжены современные предметы мебели.
As for ornamental articles of furniture, we recollect but two, if such they may be called.
Из украшений комнаты мы укажем только на два, если можно вообще назвать их украшениями.
One was a map of the Pyncheon territory at the eastward, not engraved, but the handiwork of some skilful old draughtsman, and grotesquely illuminated with pictures of Indians and wild beasts, among which was seen a lion; the natural history of the region being as little known as its geography, which was put down most fantastically awry.
Одно — карта владений Пинчонов в восточной Америке, начерченная рукой какого-то старинного топографа и испещренная грубыми изображениями индийцев и диких зверей, в числе которых есть и лев, так как естественная история страны была известна в то время не больше ее географии, а географические сведения о ней состояли из самых фантастических нелепостей.
The other adornment was the portrait of old Colonel Pyncheon at two-thirds length, representing the stern features of a puritanic-looking personage, in a skull-cap, with a laced band and a grizzly beard; holding a Bible with one hand, and in the other uplifting an iron sword-hilt.
The latter object, being more successfully depicted by the artist, stood out in far greater prominence than the sacred volume.
Другое украшение — портрет старого полковника Пинчона в две трети роста.
Пуританин в шлеме с грубыми чертами лица и с серебристой бородой, в одной руке он держит Библию, а в другой — железную рукоятку шпаги, и эта последняя принадлежность его особы, изображенная художником удачнее прочих, бросается в глаза сильнее всего.
Face to face with this picture, on entering the apartment, Miss Hepzibah Pyncheon came to a pause; regarding it with a singular scowl, a strange contortion of the brow, which by people who did not know her, would probably have been interpreted as an expression of bitter anger and ill-will.
Войдя в комнату, мисс Гепзиба Пинчон остановилась как раз напротив этого портрета и стала смотреть на него с какой-то особенной угрюмостью, с каким-то странным изгибом бровей, который человек, незнакомый с этой женщиной, вероятно, истолковал бы как выражение досады или ненависти.
But it was no such thing.
She, in fact, felt a reverence for the pictured visage of which only a far-descended and time-stricken virgin could be susceptible and this forbidding scowl was the innocent result of her near-sightedness, and an effort so to concentrate her powers of vision as to substitute a firm outline of the object instead of a vague one.
Но в сущности не было ничего подобного — напротив, она испытывала почтение к изображению старого пуританина, а этот ее отталкивающий, нахмуренный вид был невинным следствием ее близорукости и старания как можно отчетливее увидеть созерцаемый предмет.
We must linger a moment on this unfortunate expression of poor Hepzibah's brow.
Остановимся на минуту на этом несчастном выражении лица бедной Гепзибы.
Her scowl—as the world, or such part of it as sometimes caught a transitory glimpse of her at the window wickedly persisted in calling it—her scowl had done Miss Hepzibah a very ill office, in establishing her character as an ill-tempered old maid; nor does it appear improbable, that, by often gazing at herself in a dim looking-glass, and perpetually encountering her own frown within its ghostly sphere, she had been led to interpret the expression almost as unjustly as the world did.
Ее нахмуренность — как несправедливо выражался в своих суждениях о ней свет или та часть его, которой случайно удавалось поймать ее взгляд в окне, — очень сильно вредила ей в глазах других людей, которые называли ее сердитой старой девой.
Весьма вероятно, что и сама она, глядя в мутное зеркало и всегда встречая в его волшебном пространстве свои нахмуренные брови, истолковывала выражение своего лица столь же несправедливо, как и остальные.
скачать в HTML/PDF
share