StudyEnglishWords

5#

Повесть о двух городах. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Повесть о двух городах". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 556 книг и 1797 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 50 из 375  ←предыдущая следующая→ ...

Thus, Tellson's, in its day, like greater places of business, its contemporaries, had taken so many lives, that, if the heads laid low before it had been ranged on Temple Bar instead of being privately disposed of, they would probably have excluded what little light the ground floor had, in a rather significant manner.
Итак, банкирский дом Теллсона за время своего существования, подобно некоторым иным, более высоким учреждениям той поры, отправил на тот свет столько народу, что, если бы головы всех тех, кого он послал на плаху, выставить на Тэмплских воротах, они сомкнулись бы таким тесным строем, что совершенно отрезали бы доступ свету в нижний этаж.
Cramped in all kinds of dim cupboards and hutches at Tellson's, the oldest of men carried on the business gravely.
Втиснутые в полутемные клетушки и чуланчики, древние старички в банкирской конторе Теллсона степенно вершили дела.
When they took a young man into Tellson's London house, they hid him somewhere till he was old.
They kept him in a dark place, like a cheese, until he had the full Tellson flavour and blue-mould upon him.
Если в лондонской конторе банка принимали на службу молодого человека, его засовывали куда-то в самые недра дома и выдерживали там, как сыр, до тех пор, пока он, созрев, не приобретал истинно теллсоновского вкуса и не покрывался голубоватой плесенью.
Then only was he permitted to be seen, spectacularly poring over large books, and casting his breeches and gaiters into the general weight of the establishment.
И только тогда его выпускали на свет и его можно было лицезреть — вооруженный очками, он сидел, уткнувшись в громадные конторские книги, и всем своим солидным обличьем вплоть до коротких штанов с гетрами вполне гармонировал с внушительным видом сего учреждения.
Outside Tellson's—never by any means in it, unless called in—was an odd-job-man, an occasional porter and messenger, who served as the live sign of the house.
У дверей теллсоновского банка, но отнюдь не внутри (за исключением тех случаев, когда его вызывали для поручений), постоянно околачивался некий субъект, «малый на все руки», исполнявший обязанности то рассыльного, то носильщика и служивший живой вывеской фирмы.
He was never absent during business hours, unless upon an errand, and then he was represented by his son: a grisly urchin of twelve, who was his express image.
Он никогда не отлучался в присутственные часы, если только его куда-нибудь не посылали, а тогда его замещал сын — препротивный сорванец лет двенадцати — вылитый портрет своего папеньки.
People understood that Tellson's, in a stately way, tolerated the odd-job-man.
Всякий понимал, что банкирский дом Теллсона разве что милостиво соизволяет терпеть у своих дверей эту личность на побегушках.
The house had always tolerated some person in that capacity, and time and tide had drifted this person to the post.
Почтенная фирма Теллсона с незапамятных времен терпела какую-нибудь личность на этой роли, и вот так-то однажды случай прибил сюда и этого человека.
His surname was Cruncher, and on the youthful occasion of his renouncing by proxy the works of darkness, in the easterly parish church of Hounsditch, he had received the added appellation of Jerry.
Фамилия его была Кранчер.
В младенчестве, когда его крестили и крестный отец с крестной матерью, держа его над купелью в приходской церкви Песьей Балки, отторгли его от скверны и козней адовых, ему дали имя Джерри.
The scene was Mr. Cruncher's private lodging in Hanging-sword-alley, Whitefriars: the time, half-past seven of the clock on a windy March morning, Anno Domini seventeen hundred and eighty. (Mr. Cruncher himself always spoke of the year of our Lord as Anna Dominoes: apparently under the impression that the Christian era dated from the invention of a popular game, by a lady who had bestowed her name upon it.)
Итак, действие происходит в собственной квартире мистера Кранчера в тупике Висящего меча в квартале Уайт-фрайерс.
Время — половина восьмого утра, ненастный мартовский день, год от рождества Христова, или, как говорят, Anno Domini 1780 (сам мистер Кранчер произносил сие не иначе, как Аннино Домино, полагая в простоте душевной, что христианская эра ведет свое начало от широкоизвестной игры, придуманной некоей Анной и посему названной ее именем).
Mr.
Cruncher's apartments were not in a savoury neighbourhood, and were but two in number, even if a closet with a single pane of glass in it might be counted as one.
Жилище мистера Краичера находилось в весьма неаппетитном окружении и состояло всего из двух комнат, — и то, если еще считать за комнату чулан с одним слуховым оконцем.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 3 из 5 1