4#

Преступление и наказание, Часть первая. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Преступление и наказание, Часть первая". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2646 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 38 из 99  ←предыдущая следующая→ ...

Indeed, dear Rodya, the letter was so nobly and touchingly written that I sobbed when I read it and to this day I cannot read it without tears.
Одним словом, милый Родя, письмо это так благородно и трогательно написано, что я рыдала, читая его, и до сих пор не могу читать его без слез.
Moreover, the evidence of the servants, too, cleared Dounia's reputation; they had seen and known a great deal more than Mr. Svidrigailov had himself supposed--as indeed is always the case with servants.
Кроме того, в оправдание Дуни, явились, наконец, и свидетельства слуг, которые видели и знали гораздо больше, чем предполагал сам господин Свидригайлов, как это и всегда водится.
Marfa Petrovna was completely taken aback, and 'again crushed' as she said herself to us, but she was completely convinced of Dounia's innocence.
The very next day, being Sunday, she went straight to the Cathedral, knelt down and prayed with tears to Our Lady to give her strength to bear this new trial and to do her duty.
Марфа Петровна была совершенно поражена и "вновь убита", как она сама нам признавалась, но зато вполне убедилась в невинности Дунечкиной и на другой же день, в воскресенье, приехав прямо в собор, на коленях и со слезами молила владычицу дать ей силу перенесть это новое испытание и исполнить долг свой.
Then she came straight from the Cathedral to us, told us the whole story, wept bitterly and, fully penitent, she embraced Dounia and besought her to forgive her.
Затем, прямо из собора, ни к кому не заезжая, приехала к нам, рассказала нам все, горько плакала и, в полном раскаянии, обнимала и умоляла Дуню простить ее.
The same morning without any delay, she went round to all the houses in the town and everywhere, shedding tears, she asserted in the most flattering terms Dounia's innocence and the nobility of her feelings and her behavior.
В то же утро, нисколько не мешкая, прямо от нас, отправилась по всем домам в городе и везде, в самых лестных для Дунечки выражениях, проливая слезы, восстановила ее невинность и благородство ее чувств и поведения.
What was more, she showed and read to everyone the letter in Dounia's own handwriting to Mr. Svidrigailov and even allowed them to take copies of it--which I must say I think was superfluous.
Мало того, всем показывала и читала вслух собственноручное письмо Дунечкино к господину Свидригайлову и даже давала снимать с него копии (что, мне кажется, уже и лишнее).
In this way she was busy for several days in driving about the whole town, because some people had taken offence through precedence having been given to others.
And therefore they had to take turns, so that in every house she was expected before she arrived, and everyone knew that on such and such a day Marfa Petrovna would be reading the letter in such and such a place and people assembled for every reading of it, even many who had heard it several times already both in their own houses and in other people's.
Таким образом ей пришлось несколько дней сряду объезжать всех в городе, так как иные стали обижаться, что другим оказано было предпочтение, и таким образом завелись очереди, так что в каждом доме уже ждали заранее и все знали, что в такой-то день Марфа Петровна будет там-то читать это письмо, и на каждое чтение опять-таки собирались даже и те, которые письмо уже несколько раз прослушали и у себя в домах, и у других знакомых, по очереди.
In my opinion a great deal, a very great deal of all this was unnecessary; but that's Marfa Petrovna's character.
Мое мнение, что многое, очень многое, тут было лишнее; но Марфа Петровна уже такого характера.
Anyway she succeeded in completely re-establishing Dounia's reputation and the whole ignominy of this affair rested as an indelible disgrace upon her husband, as the only person to blame, so that I really began to feel sorry for him; it was really treating the crazy fellow too harshly.
По крайней мере она вполне восстановила честь Дунечки, и вся гнусность этого дела легла неизгладимым позором на ее мужа, как на главного виновника, так что мне его даже и жаль; слишком уже строго поступили с этим сумасбродом.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 2 оценках: 5 из 5 1