StudyEnglishWords

4#

Преступление и наказание, Часть четвертая. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Преступление и наказание, Часть четвертая". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 542 книги и 1777 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 26 из 81  ←предыдущая следующая→ ...

"Good heavens!" cried Pulcheria Alexandrovna.
- Ах боже мой! - вскрикнула Пульхерия Александровна.
Razumihin could not sit still on his chair.
Разумихину не сиделось на стуле.
"Aren't you ashamed now, sister?" asked Raskolnikov.
- И тебе не стыдно теперь, сестра? - спросил Раскольников.
"I am ashamed, Rodya," said Dounia.
- Стыдно, Родя, - сказал Дуня.
"Pyotr Petrovitch, go away," she turned to him, white with anger.
- Петр Петрович, подите вон! - обратилась она к нему, побледнев от гнева.
Pyotr Petrovitch had apparently not at all expected such a conclusion.
Петр Петрович, кажется, совсем не ожидал такого конца.
He had too much confidence in himself, in his power and in the helplessness of his victims.
Он слишком надеялся на себя, на власть свою и на беспомощность своих жертв.
He could not believe it even now.
Не поверил и теперь.
He turned pale, and his lips quivered.
Он побледнел, и губы его затряслись.
"Avdotya Romanovna, if I go out of this door now, after such a dismissal, then, you may reckon on it, I will never come back.
- Авдотья Романовна, если я выйду теперь в эту дверь, при таком напутствии, то - рассчитайте это - я уж не ворочусь никогда.
Consider what you are doing.
Обдумайте хорошенько!
My word is not to be shaken."
Мое слово твердо.
"What insolence!" cried Dounia, springing up from her seat.
"I don't want you to come back again."
- Что за наглость! - вскричала Дуня, быстро подымаясь с места, - да я и не хочу, чтобы вы возвращались назад!
"What!
- Как?
So that's how it stands!" cried Luzhin, utterly unable to the last moment to believe in the rupture and so completely thrown out of his reckoning now.
"So that's how it stands!
Так вот ка-а-к-с! - вскричал Лужин, совершенно не веровавший, до последнего мгновения, такой развязке, а потому совсем потерявший теперь нитку, - так так-то-с!
But do you know, Avdotya Romanovna, that I might protest?"
Но знаете ли, Авдотья Романовна, что я мог бы и протестовать-с.
"What right have you to speak to her like that?"
Pulcheria Alexandrovna intervened hotly.
"And what can you protest about?
- Какое право вы имеете так говорить с ней! - горячо вступилась Пульхерия Александровна, - чем вы можете протестовать?
What rights have you?
И какие это ваши права?
Am I to give my Dounia to a man like you?
Ну, отдам я вам, такому, мою Дуню?
Go away, leave us altogether!
Подите, оставьте нас совсем!
We are to blame for having agreed to a wrong action, and I above all...."
Мы сами виноваты, что на несправедливое дело пошли, а всех больше я...
"But you have bound me, Pulcheria Alexandrovna," Luzhin stormed in a frenzy, "by your promise, and now you deny it and... besides...
I have been led on account of that into expenses...."
- Однако ж, Пульхерия Александровна, - горячился в бешенстве Лужин, - вы связали меня данным словом, от которого теперь отрекаетесь... и наконец... наконец, я вовлечен был, так сказать, через то в издержки...
This last complaint was so characteristic of Pyotr Petrovitch, that Raskolnikov, pale with anger and with the effort of restraining it, could not help breaking into laughter.
Эта последняя претензия до того была в характере Петра Петровича, что Раскольников, бледневший от гнева и от усилий сдержать его, вдруг не выдержал и - расхохотался.
But Pulcheria Alexandrovna was furious.
Пульхерия Александровна вышла из себя:
"Expenses?
- В издержки?
What expenses?
В какие же это издержки?
Are you speaking of our trunk?
Уж не про сундук ли наш вы говорите?
But the conductor brought it for nothing for you.
Да ведь вам его кондуктор задаром перевез.
Mercy on us, we have bound you!
Господи, мы же вас и связали!
What are you thinking about, Pyotr Petrovitch, it was you bound us, hand and foot, not we!"
Да вы опомнитесь, Петр Петрович, это вы нас по рукам и по ногам связали, а не мы вас!
"Enough, mother, no more please," Avdotya Romanovna implored.
- Довольно, маменька, пожалуйста, довольно! - упрашивала Авдотья Романовна.
"Pyotr Petrovitch, do be kind and go!"
- Петр Петрович, сделайте милость, уйдите!
скачать в HTML/PDF
share