5#

Сага о Форсайтах.В петле. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Сага о Форсайтах.В петле". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 708 книг и 2009 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 1 из 279  ←предыдущая следующая→ ...

John Galsworthy
Джон Голсуорси
In Chancery
В ПЕТЛЕ
Part 1
И переходят два старинных рода
Two households both alike in dignity,
Из старой распри в новую вражду.
From ancient grudge, break into new mutiny.
Шекспир,
— Romeo and Juliet
TO JESSIE AND JOSEPH CONRAD
«Ромео и Джульетта»
Chapter 1
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
I.
At Timothy’s
У ТИМОТИ
The possessive instinct never stands still.
Инстинкт собственности не есть нечто неподвижное.
Through florescence and feud, frosts and fires, it followed the laws of progression even in the Forsyte family which had believed it fixed for ever.
В годы процветания и вражды, в жару и в морозы он следовал законам эволюции даже в семье Форсайтов, которые считали его установившимся раз навсегда.
Nor can it be dissociated from environment any more than the quality of potato from the soil.
Он так же неразрывно связан с окружающей средой, как сорт картофеля с почвой.
The historian of the English eighties and nineties will, in his good time, depict the somewhat rapid progression from self-contented and contained provincialism to still more self-contented if less contained imperialism — in other words, the ‘possessive’ instinct of the nation on the move.
Историк, который займётся Англией восьмидесятых и девяностых годов, в своё время опишет этот быстрый переход от самодовольного и сдержанного провинциализма к ещё более самодовольному, но значительно менее сдержанному империализму, — развитие собственнического инстинкта у эволюционирующей нации.
And so, as if in conformity, was it with the Forsyte family.
И тому же закону, по-видимому, подчинялось и семейство Форсайтов.
They were spreading not merely on the surface, but within.
Они эволюционировали не только внешне, но и внутренне.
When, in 1895, Susan Hayman, the married Forsyte sister, followed her husband at the ludicrously low age of seventy-four, and was cremated, it made strangely little stir among the six old Forsytes left.
Когда в 1895 году Сьюзен Хэймен, замужняя сестра Форсайтов, последовала за своим супругом в неслыханно раннем возрасте, всего семидесяти четырех лет, и была подвергнута кремации, это, как ни странно, произвело весьма слабое впечатление на шестерых оставшихся в живых старых Форсайтов.
For this apathy there were three causes.
Равнодушие это объяснялось тремя причинами.
First: the almost surreptitious burial of old Jolyon in 1892 down at Robin Hill — first of the Forsytes to desert the family grave at Highgate.
Первая — чуть ли не тайные похороны старого Джолиона в Робин-Хилле в 1892 году, первого из Форсайтов, изменившего фамильному склепу в Хайгете.
That burial, coming a year after Swithin’s entirely proper funeral, had occasioned a great deal of talk on Forsyte
Эти похороны, последовавшие через год после вполне благопристойных похорон Суизина, вызвали немало толков на Форсайтской Бирже — в доме Тимоти Форсайта в Лондоне на Бэйсуотер-Род, являвшемся, как и прежде, средоточием и источником семейных сплетен.
‘Change, the abode of Timothy Forsyte on the Bayswater Road, London, which still collected and radiated family gossip.
Opinions ranged from the lamentation of Aunt Juley to the outspoken assertion of Francie that it was ‘a jolly good thing to stop all that stuffy Highgate business.’
Мнения разделились между причитаниями тёти Джули и откровенным заявлением Фрэнси, что отлично сделали, положив конец этой теснотище в Хайгете.
Uncle Jolyon in his later years — indeed, ever since the strange and lamentable affair between his granddaughter June’s lover, young Bosinney, and Irene, his nephew Soames Forsyte’s wife — had noticeably rapped the family’s knuckles; and that way of his own which he had always taken had begun to seem to them a little wayward.
Впрочем, дядя Джолион в последние годы своей жизни, после странной и печальной истории с женихом своей внучки Джун, молодым Босини, и женой своего племянника Сомса — Ирэн, весьма явно нарушал семейные традиции; и эта его манера неизменно поступать по-своему начала казаться всем своего рода чудачеством.
The philosophic vein in him, of course, had always been too liable to crop out of the strata of pure Forsyteism, so they were in a way prepared for his interment in a strange spot.
Философская жилка в нём всегда пробивалась сквозь толщу форсайтизма, и в силу этого истинные Форсайты были до некоторой степени подготовлены к его погребению на стороне.
скачать в HTML/PDF
share

←предыдущая следующая→ ...