6#

Титан. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Титан". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 670 книг и 1979 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 4 из 570  ←предыдущая следующая→ ...

Here was life; he saw it at a flash.
Жизнь тут била ключом — он это сразу почувствовал.
Here was a seething city in the making.
Строящийся город бурлил и кипел.
There was something dynamic in the very air which appealed to his fancy.
Даже воздух здесь, казалось, был насыщен энергией, и Каупервуду это пришлось по душе.
How different, for some reason, from Philadelphia!
Как тут все непохоже на Филадельфию!
That was a stirring city, too.
He had thought it wonderful at one time, quite a world; but this thing, while obviously infinitely worse, was better.
Тот город тоже по-своему хорош, и когда-то он представлялся Каупервуду огромным волшебным миром, но этот угловатый молодой великан при всем своем безобразии был неизмеримо лучше.
It was more youthful, more hopeful.
В нем чувствовались сила и дерзание юности.
In a flare of morning sunlight pouring between two coal-pockets, and because the train had stopped to let a bridge swing and half a dozen great grain and lumber boats go by—a half-dozen in either direction—he saw a group of Irish stevedores idling on the bank of a lumber-yard whose wall skirted the water.
Поезд остановился, пока разводили мост, чтобы пропустить в оба направления с десяток груженных лесом и зерном тяжелых барж, и в ярком блеске утреннего солнца, лившегося в просвет между двумя грудами каменного угля, Каупервуд увидел у стены лесного склада группу отдыхавших на берегу ирландских грузчиков.
Healthy men they were, in blue or red shirt-sleeves, stout straps about their waists, short pipes in their mouths, fine, hardy, nutty-brown specimens of humanity.
Бронзовые от загара, могучие здоровяки в красных и синих жилетках, подпоясанные широкими ремнями, с короткими трубками в зубах — они были великолепны.
Why were they so appealing, he asked himself.
«Чем это они мне так понравились?» — подумал Каупервуд.
This raw, dirty town seemed naturally to compose itself into stirring artistic pictures.
Каждый уголок этого грубого, грязного города был живописен.
Why, it fairly sang!
Все здесь, казалось, пело.
The world was young here.
Мир был молод.
Life was doing something new.
Жизнь создавала что-то новое.
Perhaps he had better not go on to the Northwest at all; he would decide that question later.
Да стоит ли вообще ехать дальше на северо-запад?
Впрочем, это он решит после.
In the mean time he had letters of introduction to distinguished Chicagoans, and these he would present.
А пока ему надо навестить нескольких влиятельных чикагских дельцов, к которым у него имелись рекомендательные письма.
He wanted to talk to some bankers and grain and commission men.
Нужно встретиться и потолковать со здешними банкирами, хлеботорговцами, комиссионерами.
The stock-exchange of Chicago interested him, for the intricacies of that business he knew backward and forward, and some great grain transactions had been made here.
Его интересовала чикагская фондовая биржа; все тонкости биржевых махинаций он знал насквозь, а в Чикаго заключались самые крупные сделки на хлеб.
The train finally rolled past the shabby backs of houses into a long, shabbily covered series of platforms—sheds having only roofs—and amidst a clatter of trucks hauling trunks, and engines belching steam, and passengers hurrying to and fro he made his way out into Canal Street and hailed a waiting cab—one of a long line of vehicles that bespoke a metropolitan spirit.
Прогремев по задворкам невзрачных домишек, поезд, наконец, остановился у одного из многочисленных дощатых перронов.
Под грохот выгружаемых сундуков и чемоданов, пыхтение паровозов, гомон снующих взад и вперед пассажиров Каупервуд выбрался на Канал-стрит и подозвал кэб, — они стояли здесь целой вереницей, свидетельствуя о том, что Чикаго — город отнюдь не провинциальный.
He had fixed on the Grand Pacific as the most important hotel—the one with the most social significance—and thither he asked to be driven.
Каупервуд велел везти себя в
«Грэнд-Пасифик».
Это была самая дорогая гостиница, где останавливались только состоятельные люди, и потому он уже заранее решил избрать именно ее.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1