StudyEnglishWords

6#

Титан. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Титан". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 389 книг и 1726 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 7 из 570  ←предыдущая следующая→ ...

Deceptive eyes, unreadable, but alluring alike to men and to women in all walks and conditions of life.
Обманчивые глаза, непроницаемые и в то же время чем-то влекущие к себе людей самого различного склада.
The secretary addressed came back with Cowperwood’s letter of introduction, and immediately Cowperwood followed.
Секретарь, выполнив распоряжение, вернулся с рекомендательным письмом, а следом за ним вошел и сам Каупервуд.
Mr.
Addison instinctively arose—a thing he did not always do.
Мистер Эддисон невольно привстал — он делал это далеко не всегда.
“I’m pleased to meet you, Mr. Cowperwood,” he said, politely.
— Рад познакомиться с вами, мистер Каупервуд, — учтиво произнес он.
“I saw you come in just now.
— Я обратил на вас внимание, как только вы вошли в приемную.
You see how I keep my windows here, so as to spy out the country.
У меня тут, видите ли, окна устроены так, чтобы я мог все обозревать.
Sit down.
You wouldn’t like an apple, would you?”
Присядьте, пожалуйста, может быть вы не откажетесь от хорошего яблочка?
He opened a left-hand drawer, producing several polished red winesaps, one of which he held out.
— Он выдвинул левый ящик стола, вынул оттуда несколько блестящих красных яблок и протянул одно из них Каупервуду.
“I always eat one about this time in the morning.”
— Я каждое утро съедаю по яблоку.
“Thank you, no,” replied Cowperwood, pleasantly, estimating as he did so his host’s temperament and mental caliber.
— Нет, благодарю вас, — вежливо отвечал Каупервуд, внимательно приглядываясь к нему и стараясь распознать характер этого человека и глубину его ума.
“I never eat between meals, but I appreciate your kindness.
— Я никогда не ем между завтраком и обедом, премного благодарен.
I am just passing through Chicago, and I thought I would present this letter now rather than later.
В Чикаго я проездом, но решил, не откладывая, явиться к вам с этим письмом.
I thought you might tell me a little about the city from an investment point of view.”
Я полагаю, что вы не откажетесь рассказать мне вкратце о вашем городе.
Я ищу, куда бы повыгоднее поместить капитал.
As Cowperwood talked, Addison, a short, heavy, rubicund man with grayish-brown sideburns extending to his ear-lobes and hard, bright, twinkling gray eyes—a proud, happy, self-sufficient man—munched his apple and contemplated Cowperwood.
Пока Каупервуд говорил, Эддисон, грузный, коренастый, краснощекий, с седеющими каштановыми бакенбардами, пышно разросшимися до самых ушей, и колючими серыми блестящими глазками, — благополучный, самодовольный, важный, — жевал яблоко и задумчиво разглядывал посетителя.
As is so often the case in life, he frequently liked or disliked people on sight, and he prided himself on his judgment of men.
Эддисон, как это нередко бывает, привык с первого взгляда составлять себе мнение о том или ином человеке и гордился своим знанием людей.
Almost foolishly, for one so conservative, he was taken with Cowperwood—a man immensely his superior—not because of the Drexel letter, which spoke of the latter’s “undoubted financial genius” and the advantage it would be to Chicago to have him settle there, but because of the swimming wonder of his eyes.
Как ни странно, но этот расчетливый делец с удивительным для него легкомыслием сразу пленился Каупервудом, личностью куда более сложной, чем он сам, — и не потому, что Дрексел писал о нем, как о «бесспорно талантливом финансисте», который, обосновавшись в Чикаго, может принести пользу городу, — нет, Эддисона загипнотизировали необыкновенные глаза Каупервуда.
Cowperwood’s personality, while maintaining an unbroken outward reserve, breathed a tremendous humanness which touched his fellow-banker.
Both men were in their way walking enigmas, the Philadelphian far the subtler of the two.
Несмотря на его внешнюю сухость, в Каупервуде было что-то располагающее, и банкир не остался к этому нечувствителен; оба они, в сущности, были что называется себе на уме — только филадельфиец обладал умом, дальновидностью и коварством в несравненно больших размерах.
Addison was ostensibly a church-member, a model citizen; he represented a point of view to which Cowperwood would never have stooped.
Эддисон, усердный прихожанин своей церкви и примерный гражданин на взгляд местных обывателей, был, попросту говоря, ханжа.
Каупервуд же всегда брезговал носить такую маску.
скачать в HTML/PDF
share