5#

Война и мир. Книга вторая: 1805. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Война и мир. Книга вторая: 1805". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 663 книги и 1938 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 65 из 113  ←предыдущая следующая→ ...

He lets them enter the tete-de-pont. * They spin him a thousand gasconades, saying that the war is over, that the Emperor Francis is arranging a meeting with Bonaparte, that they desire to see Prince Auersperg, and so on.
Дежурный офицер пускает их в tête de pont. [мостовое укрепление.] Они рассказывают ему тысячу гасконских глупостей: говорят, что война кончена, что император Франц назначил свидание Бонапарту, что они желают видеть князя Ауэрсперга, и тысячу гасконад и проч.
The officer sends for Auersperg; these gentlemen embrace the officers, crack jokes, sit on the cannon, and meanwhile a French battalion gets to the bridge unobserved, flings the bags of incendiary material into the water, and approaches the tete-de-pont.
Офицер посылает за Ауэрспергом; господа эти обнимают офицеров, шутят, садятся на пушки, а между тем французский баталион незамеченный входит на мост, сбрасывает мешки с горючими веществами в воду и подходит к tête de pont.
At length appears the lieutenant general, our dear Prince Auersperg von Mautern himself.
Наконец, является сам генерал‑лейтенант, наш милый князь Ауэрсперг фон‑Маутерн.
'Dearest foe!
«Милый неприятель!
Flower of the Austrian army, hero of the Turkish wars Hostilities are ended, we can shake one another's hand....
The Emperor Napoleon burns with impatience to make Prince Auersperg's acquaintance.'
Цвет австрийского воинства, герой турецких войн!
Вражда кончена, мы можем подать друг другу руку… император Наполеон сгорает желанием узнать князя Ауэрсперга».
In a word, those gentlemen, Gascons indeed, so bewildered him with fine words, and he is so flattered by his rapidly established intimacy with the French marshals, and so dazzled by the sight of Murat's mantle and ostrich plumes, qu'il n'y voit que du feu, et oublie celui qu'il devait faire faire sur l'ennemi!" *(2) In spite of the animation of his speech, Bilibin did not forget to pause after this mot to give time for its due appreciation.
"The French battalion rushes to the bridgehead, spikes the guns, and the bridge is taken!
Одним словом, эти господа, не даром гасконцы, так забрасывают Ауэрсперга прекрасными словами, он так прельщен своею столь быстро установившеюся интимностью с французскими маршалами, так ослеплен видом мантии и страусовых перьев Мюрата, qu'il n'y voit que du feu, et oubl celui qu'il devait faire faire sur l'ennemi. [Что он видит только их огонь и забывает о своем, о том, который он обязан был открыть против неприятеля.] (Несмотря на живость своей речи, Билибин не забыл приостановиться после этого mot, чтобы дать время оценить его.) Французский баталион вбегает в tête de pont, заколачивают пушки, и мост взят.
But what is best of all," he went on, his excitement subsiding under the delightful interest of his own story, "is that the sergeant in charge of the cannon which was to give the signal to fire the mines and blow up the bridge, this sergeant, seeing that the French troops were running onto the bridge, was about to fire, but Lannes stayed his hand.
Нет, но что лучше всего, – продолжал он, успокоиваясь в своем волнении прелестью собственного рассказа, – это то, что сержант, приставленный к той пушке, по сигналу которой должно было зажигать мины и взрывать мост, сержант этот, увидав, что французские войска бегут на мост, хотел уже стрелять, но Ланн отвел его руку.
The sergeant, who was evidently wiser than his general, goes up to Auersperg and says:
Сержант, который, видно, был умнее своего генерала, подходит к Ауэрспергу и говорит:
'Prince, you are being deceived, here are the French!'
«Князь, вас обманывают, вот французы!»
Murat, seeing that all is lost if the sergeant is allowed to speak, turns to Auersperg with feigned astonishment (he is a true Gascon) and says:
Мюрат видит, что дело проиграно, ежели дать говорить сержанту.
Он с удивлением (настоящий гасконец) обращается к Ауэрспергу:
'I don't recognize the world-famous Austrian discipline, if you allow a subordinate to address you like that!'
«Я не узнаю столь хваленую в мире австрийскую дисциплину, – говорит он, – и вы позволяете так говорить с вами низшему чину!»
C'est génial.
Le prince d'Auersperg se pique d'honneur et fait mettre le sergent aux arrêts.
Non, mais avouez que c'est charmant toute cette histoire du pont de Thabor.
скачать в HTML/PDF
share