5#

Господа Головлевы. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Господа Головлевы". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 802 книги и 2475 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 54 из 317  ←предыдущая следующая→ ...

Everybody on the place was fast asleep.
The mice scudded behind the wall paper and the clock in the counting-house ticked ominously.
Кругом все засыпало мертвым сном; только мыши скреблись за отставшими от стен обоями да часы назойливо чикали в конторе.
Stepan threw off his dressing-gown, and began to stride back and forth in the overheated room, with nothing but a shirt on his back.
At times he stopped, went over to the table, searched for the bottle in the darkness, then resumed his restless pacing.
Снявши халат, в одной рубашке, сновал он взад и вперед по жарко натопленной комнате, по временам останавливался, подходил к столу, нашаривал в темноте штоф и вновь принимался за ходьбу.
The first tumblers he emptied in a sort of passion, voluptuously swallowing down the burning liquid.
But little by little his heart began to beat faster, the blood mounted to his head, and he mumbled incoherently.
Первые рюмки он выпивал с прибаутками, сладострастно всасывая в себя жгучую влагу; но мало-помалу биение сердца учащалось, голова загоралась — и язык начинал бормотать что-то несвязное.
His feeble imagination tried to create images, his blunted memory attempted to pierce the mists of the past.
But the images were broken and meaningless, and the past remained dim and formless.
There was no recollection, either bitter or sweet, as though an impervious wall separated the past from the present.
Притупленное воображение силилось создать какие-то образы, помертвелая память пробовала прорваться в область прошлого, но образы выходили разорванные, бессмысленные, а прошлое не откликалось ни единым воспоминанием, ни горьким, ни светлым, словно между ним и настоящей минутой раз навсегда встала плотная стена.
He was completely filled by the present, which seemed like a prison cell, in which he would be locked up for eternity without consciousness of time or space.
Перед ним было только настоящее в форме наглухо запертой тюрьмы, в которой бесследно потонула и идея пространства, и идея времени.
His mind took in nothing but the room, the stove, the three windows in the front wall, the squeaking wooden bed with its mattress worn thin, and the table with the bottle.
Комната, печь, три окна в наружной стене, деревянная скрипучая кровать и на ней тонкий притоптанный тюфяк, стол с стоящим на нем штофом — ни до каких других горизонтов мысль не додумывалась.
As the contents of the bottle decreased and his head grew hotter and hotter, even this boresome sense of the present gradually faded.
Но, по мере того, как убывало содержание штофа, по мере того, как голова распалялась, — даже и это скудное чувство настоящего становилось не под силу.
His mumblings, to which at first there had been a bit of form, now lost all meaning.
His pupils dilated in the attempt to pierce the engulfing darkness.
Finally, the darkness itself vanished and its place was taken by a phosphorescent sheen.
Бормотанье, имевшее вначале хоть какую-нибудь форму, окончательно разлагалось; зрачки глаз, усиливаясь различить очертания тьмы, безмерно расширялись; самая тьма, наконец, исчезала, и взамен ее являлось пространство, наполненное фосфорическим блеском.
It was an endless void, with not a color or a sound, but radiant with sinister splendor.
Это была бесконечная пустота, мертвая, не откликающаяся ни единым жизненным звуком, зловеще-лучезарная.
The void followed him in his wanderings, trod on his heels at every step.
Она следовала за ним по пятам, за каждым оборотом его шагов.
There were no walls, no windows, nothing but this endless vacant splendor.
Ни стен, ни окон, ничего не существовало; одна безгранично тянущаяся, светящаяся пустота.
Dread fell on him, coupled with an irresistible impulse to annihilate even the void.
Ему становилось страшно; ему нужно было заморить в себе чувство действительности до такой степени, чтоб даже пустоты этой не было.
A few more efforts, and his goal was reached.
Еще несколько усилий — и он был у цели.
His stumbling legs carried a benumbed body, his chest gave forth not a murmur but an inarticulate cry, his very existence seemingly ceased.
Спотыкающиеся ноги из стороны в сторону носили онемевшее тело, грудь издавала не бормотанье, а хрип, самое существование как бы прекращалось.
скачать в HTML/PDF
share