Джейн Эйр. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Джейн Эйр". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 663 книги и 1922 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 126 из 511  ←предыдущая следующая→ ...

I did not like re-entering Thornfield.
To pass its threshold was to return to stagnation; to cross the silent hall, to ascend the darksome staircase, to seek my own lonely little room, and then to meet tranquil Mrs. Fairfax, and spend the long winter evening with her, and her only, was to quell wholly the faint excitement wakened by my walk,—to slip again over my faculties the viewless fetters of an uniform and too still existence; of an existence whose very privileges of security and ease I was becoming incapable of appreciating.
Мне не хотелось возвращаться в Торнфильд: переступить через его порог - значило вернуться домой, в стоячее болото; опять бродить по безмолвному холлу, подниматься по мрачной лестнице, сидеть в своей одинокой комнатке, а затем беседовать с безмятежной миссис Фэйрфакс и проводить длинные зимние вечера только с ней, с ней одной - одна мысль об этом была способна погасить то легкое возбуждение, которое было вызвано моей прогулкой, и снова сковать мои силы цепями однообразного и слишком тихого существования, безмятежность и спокойствие которого я уже переставала ценить.
What good it would have done me at that time to have been tossed in the storms of an uncertain struggling life, and to have been taught by rough and bitter experience to long for the calm amidst which I now repined!
Yes, just as much good as it would do a man tired of sitting still in a “too easy chair” to take a long walk: and just as natural was the wish to stir, under my circumstances, as it would be under his.
Как полезно было бы мне тогда очутиться среди бурь и треволнений необеспеченной жизни, чтобы тоска по тишине и миру, которые меня сейчас так угнетали, пришли ко мне как результат сурового и горького опыта; да, это было мне так же необходимо, как долгая прогулка человеку, засидевшемуся в слишком удобном кресле.
I lingered at the gates; I lingered on the lawn; I paced backwards and forwards on the pavement; the shutters of the glass door were closed; I could not see into the interior; and both my eyes and spirit seemed drawn from the gloomy house—from the grey-hollow filled with rayless cells, as it appeared to me—to that sky expanded before me,—a blue sea absolved from taint of cloud; the moon ascending it in solemn march; her orb seeming to look up as she left the hill-tops, from behind which she had come, far and farther below her, and aspired to the zenith, midnight dark in its fathomless depth and measureless distance; and for those trembling stars that followed her course; they made my heart tremble, my veins glow when I viewed them.
У ворот я помедлила, помедлила и на лужайке перед домом.
Я ходила взад и вперед по мощеной аллее; ставни стеклянной входной двери были прикрыты, и я не могла заглянуть внутрь.
Казалось, и взор мой и душа влеклись прочь от этого мрачного здания, от этой серой громады, полной темных закоулков, - таким оно по крайней мере мне тогда представлялось, - к распростертому надо мною небу, к этому голубому морю без единого облачка.
Луна торжественно поднималась все выше, ее лик словно парил над холмами, из-за которых она показалась; и они отступали все дальше и дальше вниз, тогда как она стремилась к зениту, в неизмеримые и неизведанные бездны полуночного мрака.
А за ней следовали трепетные звезды; при виде их мое сердце задрожало и горячее побежала в жилах кровь.
Little things recall us to earth; the clock struck in the hall; that sufficed; I turned from moon and stars, opened a side-door, and went in.
Но иногда достаточно пустяка, чтобы возвратить нас на землю: в холле пробили часы, и это заставило меня оторваться от луны и звезд; я открыла боковую дверь и вошла.
The hall was not dark, nor yet was it lit, only by the high-hung bronze lamp; a warm glow suffused both it and the lower steps of the oak staircase.
This ruddy shine issued from the great dining-room, whose two-leaved door stood open, and showed a genial fire in the grate, glancing on marble hearth and brass fire-irons, and revealing purple draperies and polished furniture, in the most pleasant radiance.
В холле было полутемно, горела только бронзовая лампа высоко под потолком; на нижних ступеньках дубовой лестницы лежал теплый красноватый отблеск, - он падал из большой столовой, раздвижные двери которой были открыты; в камине жарко пылал огонь, бросая яркие блики на мраморную облицовку и медную каминную решетку, на пышные пунцовые шторы и полированную мебель; он озарял также и расположившуюся перед камином группу.
скачать в HTML/PDF
основано на 18 оценках: 4 из 5 1