Джейн Эйр. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Джейн Эйр". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 623 книги и 1864 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 27 из 511  ←предыдущая следующая→ ...

As to her money, she first secreted it in odd corners, wrapped in a rag or an old curl-paper; but some of these hoards having been discovered by the housemaid, Eliza, fearful of one day losing her valued treasure, consented to intrust it to her mother, at a usurious rate of interest—fifty or sixty per cent.; which interest she exacted every quarter, keeping her accounts in a little book with anxious accuracy.
Что касается денег, то она прятала их по всем углам, завертывая в тряпочки или бумажки; но когда часть ее сокровищ была случайно обнаружена горничной, Элиза, боясь, что пропадет все ее достояние, согласилась отдавать их на хранение матери, но притом, как настоящий ростовщик, - из пятидесяти - шестидесяти процентов.
Эти проценты она взимала каждые три месяца и аккуратно заносила свои расчеты в особую тетрадку.
Georgiana sat on a high stool, dressing her hair at the glass, and interweaving her curls with artificial flowers and faded feathers, of which she had found a store in a drawer in the attic.
Джорджиана сидела перед зеркалом на высоком стуле и причесывалась, вплетая в свои кудри искусственные цветы и сломанные перья, - она нашла на чердаке полный ящик этих украшений.
I was making my bed, having received strict orders from Bessie to get it arranged before she returned (for Bessie now frequently employed me as a sort of under-nurserymaid, to tidy the room, dust the chairs, &c.).
Я убирала свою постель, так как Бесси строжайше приказала мне сделать это до ее возвращения (она теперь нередко пользовалась мной как второй горничной: поручала мести пол, стирать пыль со стульев и тому подобное).
Having spread the quilt and folded my night-dress, I went to the window-seat to put in order some picture-books and doll’s house furniture scattered there; an abrupt command from Georgiana to let her playthings alone (for the tiny chairs and mirrors, the fairy plates and cups, were her property) stopped my proceedings; and then, for lack of other occupation, I fell to breathing on the frost-flowers with which the window was fretted, and thus clearing a space in the glass through which I might look out on the grounds, where all was still and petrified under the influence of a hard frost.
Накрыв постель одеялом и сложив ночную сорочку, я подошла к подоконнику, чтобы прибрать разбросанные на нем книжки с картинками и кукольную мебель, но краткое приказание Джорджианы оставить в покое ее игрушки (ибо крошечные стульчики и зеркальце, очаровательные тарелочки и чашечки принадлежали именно ей) остановило меня; и тогда от нечего делать я стала дышать на морозные цветы, которыми было разукрашено окно, и, очистив таким образом маленькое местечко, заглянула в скованный суровым морозом сад, где все казалось недвижным и мертвым.
From this window were visible the porter’s lodge and the carriage-road, and just as I had dissolved so much of the silver-white foliage veiling the panes as left room to look out, I saw the gates thrown open and a carriage roll through.
Из окна был виден домик привратника и усыпанная гравием дорога; и как раз тогда, когда мне удалось расчистить достаточно широкий кружок среди затянувшей стекло серебристо-белой листвы, ворота распахнулись и во двор въехал экипаж.
I watched it ascending the drive with indifference; carriages often came to Gateshead, but none ever brought visitors in whom I was interested; it stopped in front of the house, the door-bell rang loudly, the new-comer was admitted.
Я равнодушно следила за тем, как он приближался к подъезду: в Гейтсхэд часто приезжали экипажи, но ни один не привозил гостей, которые представляли бы интерес для меня.
Экипаж остановился перед домом, раздался резкий звук колокольчика, гостя впустили.
All this being nothing to me, my vacant attention soon found livelier attraction in the spectacle of a little hungry robin, which came and chirruped on the twigs of the leafless cherry-tree nailed against the wall near the casement.
Все это меня совершенно не касалось, и мое праздное внимание вскоре было привлечено голодным снегирем, который, чирикая, уселся на ветку голой шпалерной вишни у самой стены дома, неподалеку от окна.
скачать в HTML/PDF
основано на 18 оценках: 4 из 5 1