StudyEnglishWords

7#

Моби Дик, или Белый кит. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Моби Дик, или Белый кит". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 556 книг и 1797 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 555 из 589  ←предыдущая следующая→ ...

Slowly crossing the deck from the scuttle, Ahab leaned over the side and watched how his shadow in the water sank and sank to his gaze, the more and the more that he strove to pierce the profundity.
Ахав медленно пересек палубу и стоял, перегнувшись через борт, следя за тем, как его тень все глубже и глубже уходила в воду под его взглядом, который он все пристальнее вперял в бездонную глубину.
But the lovely aromas in that enchanted air did at last seem to dispel, for a moment, the cankerous thing in his soul.
Но сладостным ароматам воздуха удалось на какое-то мгновение развеять его губительные думы.
That glad, happy air, that winsome sky, did at last stroke and caress him; the step-mother world, so long cruel—forbidding—now threw affectionate arms round his stubborn neck, and did seem to joyously sob over him, as if over one, that however wilful and erring, she could yet find it in her heart to save and to bless.
Ласковый радостный воздух, приветливое небо нежили и лелеяли его; мачеха-жизнь, всегда такая жестокая, холодная, обхватила наконец своими любящими руками его упрямую шею и словно рыдала над ним от радости, что нашла в своем сердце силы спасти и благословить этого своего заблудшего, своенравного сына.
From beneath his slouched hat Ahab dropped a tear into the sea; nor did all the Pacific contain such wealth as that one wee drop.
Из-под опущенных полей шляпы Ахав уронил в море слезу, и не было во всем Тихом океане сокровища дороже, чем эта малая капля.
Starbuck saw the old man; saw him, how he heavily leaned over the side; and he seemed to hear in his own true heart the measureless sobbing that stole out of the centre of the serenity around.
Старбек видел старого капитана, видел, как тот тяжело оперся о борт, и он услышал своим верным сердцем безмерное рыдание, что вырвалось из самой глубины царившего вокруг безмолвия.
Careful not to touch him, or be noticed by him, he yet drew near to him, and stood there.
Осторожно, чтобы не толкнуть капитана и чтобы не быть им замеченным, он приблизился к нему и встал рядом.
Ahab turned.
Ахав обернулся.
"Starbuck!"
- Старбек!
"Sir."
- Сэр?
"Oh, Starbuck! it is a mild, mild wind, and a mild looking sky.
- О Старбек! какой ласковый, ласковый ветер, и как ласково глядит сверху небо.
On such a day—very much such a sweetness as this—I struck my first whale—a boy-harpooneer of eighteen!
В такой день - вот в такой же ясный день, как сегодня, - я загарпунил моего первого кита - восемнадцатилетним мальчишкой-гарпунером!
Forty—forty—forty years ago!—ago!
Сорок, сорок, сорок лет тому назад это было!
Forty years of continual whaling! forty years of privation, and peril, and storm-time! forty years on the pitiless sea! for forty years has Ahab forsaken the peaceful land, for forty years to make war on the horrors of the deep!
Сорок лет назад!
Сорок лет беспрерывных плаваний!
Сорок лет лишений, опасностей и штормов!
Сорок лет в беспощадном море!
Вот уже сорок лет, как Ахав покинул мирную землю, чтобы сорок лет вести битву с ужасами морской пучины.
Aye and yes, Starbuck, out of those forty years I have not spent three ashore.
Верно говорю тебе, Старбек, из этих сорока лет я едва ли три провел на берегу.
When I think of this life I have led; the desolation of solitude it has been; the masoned, walled-town of a Captain's exclusiveness, which admits but small entrance to any sympathy from the green country without—oh, weariness! heaviness!
Guinea-coast slavery of solitary command!—when I think of all this; only half-suspected, not so keenly known to me before—and how for forty years I have fed upon dry salted fare—fit emblem of the dry nourishment of my soil!—when the poorest landsman has had fresh fruit to his daily hand, and broken the world's fresh bread to my mouldy crusts—away, whole oceans away, from that young girl-wife I wedded past fifty, and sailed for Cape Horn the next day, leaving but one dent in my marriage pillow—wife? wife?—rather a widow with her husband alive!
Я думаю об этой жизни, которую я вел, о пустынном одиночестве, о каменном застенке капитанской обособленности, так скупо допускающем извне сочувствие зеленого мира, - о гнетущая тоска! о Гвинейское рабство капитанского самовластия! - когда я думаю обо всем этом, о чем я до сих пор только наполовину догадывался, ясно не сознавая того, что было, - как я сорок лет питался сухой солониной - этим символом скудной пищи моего духа, когда даже беднейший обитатель суши имеет каждый день свежие плоды к своему столу и преломляет свежий хлеб этого мира, покуда я ем заплесневелые корки, вдали за многие тысячи океанских миль от моей молодой девочки-жены, с которой я обвенчался, достигнув пятидесяти лет, а на следующий день после свадьбы отплыл к мысу Горн, оставив лишь одну глубокую вмятину в моей брачной подушке; жена? жена? вернее, вдова при живом муже!
скачать в HTML/PDF
share
основано на 6 оценках: 4 из 5 1