7#

Собор парижской богоматери. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Собор парижской богоматери". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 810 книг и 2536 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 79 из 530  ←предыдущая следующая→ ...

The poor and flickering flames of the fire permitted Gringoire to distinguish, amid his trouble, all around the immense place, a hideous frame of ancient houses, whose wormeaten, shrivelled, stunted façades, each pierced with one or two lighted attic windows, seemed to him, in the darkness, like enormous heads of old women, ranged in a circle, monstrous and crabbed, winking as they looked on at the Witches’ Sabbath.
Несмотря на свою растерянность, Гренгуар при колеблющемся и слабом отсвете костров разглядел вокруг всей огромной площади мерзкое обрамление, образуемое ветхими домами, фасады которых, источенные червями, покоробленные и жалкие, пронзенные одним или двумя освещенными слуховыми оконцами, в темноте казались ему собравшимися в кружок огромными старушечьими головами, чудовищными и хмурыми, которые, мигая, смотрели на шабаш.
It was like a new world, unknown, unheard of, misshapen, creeping, swarming, fantastic.
То был какой-то новый мир, невиданный, неслыханный, уродливый, пресмыкающийся, копошащийся, неправдоподобный.
Gringoire, more and more terrified, clutched by the three beggars as by three pairs of tongs, dazed by a throng of other faces which frothed and yelped around him, unhappy Gringoire endeavored to summon his presence of mind, in order to recall whether it was a Saturday.
Все сильнее цепенея от страха, схваченный, как в тиски, тремя нищими, оглушенный блеющей и лающей вокруг него толпой, злополучный Гренгуар пытался собраться с мыслями и припомнить, не суббота ли нынче.
But his efforts were vain; the thread of his memory and of his thought was broken; and, doubting everything, wavering between what he saw and what he felt, he put to himself this unanswerable question,—
Но усилия его были тщетны: нить его сознания и памяти была порвана, и, сомневаясь во всем, колеблясь между тем, что видел, и тем, что чувствовал, он задавал себе неразрешимый вопрос:
“If I exist, does this exist? if this exists, do I exist?”
«Если я существую, – существует ли все окружающее?
Если существует все окружающее, – существую ли я?»
At that moment, a distinct cry arose in the buzzing throng which surrounded him,
Но тут в шуме и гаме окружавшей его толпы явственно послышался крик:
“Let’s take him to the king! let’s take him to the king!”
– Отведем его к королю!
Отведем его к королю!
“Holy Virgin!” murmured Gringoire, “the king here must be a ram.”
– Пресвятая дева! – пробормотал Гренгуар. – Я уверен, что здешний король – козел.
“To the king! to the king!” repeated all voices.
– К королю!
К королю! – повторила толпа.
They dragged him off.
Его поволокли.
Each vied with the other in laying his claws upon him.
Каждый старался вцепиться в него.
But the three beggars did not loose their hold and tore him from the rest, howling,
“He belongs to us!”
Но трое нищих не упускали добычу.
«Он наш!» – рычали они, вырывая его из рук у остальных.
The poet’s already sickly doublet yielded its last sigh in this struggle.
Камзол поэта, и без того дышавший на ладан, в этой борьбе испустил последний вздох.
While traversing the horrible place, his vertigo vanished.
Проходя по ужасной площади, он почувствовал, что его мысли прояснились.
After taking a few steps, the sentiment of reality returned to him.
He began to become accustomed to the atmosphere of the place.
Вскоре ощущение реальности вернулось к нему, и он стал привыкать к окружающей обстановке.
At the first moment there had arisen from his poet’s head, or, simply and prosaically, from his empty stomach, a mist, a vapor, so to speak, which, spreading between objects and himself, permitted him to catch a glimpse of them only in the incoherent fog of nightmare,—in those shadows of dreams which distort every outline, agglomerating objects into unwieldy groups, dilating things into chimeras, and men into phantoms.
Вначале фантазия поэта, а может быть, самая простая, прозаическая причина – его голодный желудок породили что-то вроде дымки, что-то вроде тумана, отделявшего его от окружающего, – тумана, сквозь который он различал все лишь в сумерках кошмара, во мраке сновидений, придающих зыбкость контурам, искажающих формы, скучивающих предметы в груды непомерной величины, превращающих вещи в химеры, а людей в призраки.
скачать в HTML/PDF
share