6#

Яма. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Яма". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2622 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 75 из 351  ←предыдущая следующая→ ...

‘But, surely, even he had a mother.’
«А ведь и у него, наверно, была мать».
He passed with his wise, exact gaze over the faces of the prostitutes and impressed them on his mind.
Скользнул своим умным, точным взглядом по лицам проституток и запечатлел их.
But that which he did not know he did not dare to write.
Но того, чего он не знал, он не посмел написать.
It is remarkable, that this same writer, enchanting with his honesty and truthfulness, has looked at the moujik as well, more than once.
Замечательно, что этот же писатель, обаятельный своей честностью и правдивостью, приглядывался не однажды и к мужику.
But he sensed that both the tongue and the turn of mind, as well as the soul of the people, were for him dark and incomprehensible … And he, with an amazing tact, modestly went around the soul of the people, but refracted all his fund of splendid observation through the eyes of townsfolk.
Но он почувствовал, что и язык, и склад мысли, и душа народа для него темны и непонятны...
И он с удивительным тактом, скромно обошел душу народа стороной, а весь запас своих прекрасных наблюдений преломил сквозь глаза городских людей.
I have brought this up purposely.
Я нарочно об этом упомянул.
With us, you see, they write about detectives, about lawyers, about inspectors of the revenue, about pedagogues, about attorneys, about the police, about officers, about sensual ladies, about engineers, about baritones— and really, by God, altogether well—­cleverly, with finesse and talent.
У нас, видите ли, пишут о сыщиках, об адвокатах, об акцизных надзирателях, о педагогах, о прокурорах, о полиции, об офицерах, о сладострастных дамах, об инженерах, о баритонах, – и пишут, ей-богу, совсем хорошо – умно, тонко и талантливо.
But, after all, all these people, are rubbish, and their life is not life but some sort of conjured up, spectral, unnecessary delirium of world culture.
Но ведь все эти люди – сор, и жизнь их не жизнь, а какой-то надуманный, призрачный, ненужный бред мировой культуры.
But there are two singular realities— ancient as humanity itself: the prostitute and the moujik.
Но вот есть две странных действительности – древних, как само человечество: проститутка и мужик.
And about them we know nothing save some tinsel, gingerbread, debauched depictions in literature.
И мы о них ничего не знаем, кроме каких-то сусальных, пряничных, ёрнических изображений в литературе.
I ask you: what has Russian literature extracted out of all the nightmare of prostitution?
Я вас спрашиваю: что русская литература выжала из всего кошмара проституции?
Sonechka Marmeladova alone.[8] What has it given us about the moujik save odious, false, nationalistic pastorals?
Одну Сонечку Мармеладову.
Что она дала о мужике, кроме паскудных, фальшивых народнических пасторалей?
One, altogether but one, but then, in truth, the greatest work in all the world— a staggering tragedy, the truthfulness of which takes the breath away and makes the hair stand on end.
Одно, всего лишь одно, но зато, правда, величайшее в мире произведение, – потрясающую трагедию, от правдивости которой захватывает дух и волосы становятся дыбом.
You know what I am speaking of … ”
Вы знаете, о чем я говорю...
“‘The little claw is sunk in… ’”[9] quietly prompted Lichonin.
– «Коготок увяз...» – тихо подсказал Лихонин.
“Yes,” answered the reporter, and looked kindly at the student with gratefulness.
“But as regards Sonechka— why, this is an abstract type,” remarked Yarchenko with assurance.
“A psychological scheme, so to speak … ”
– Да, – ответил репортер и с благодарностью, ласково поглядел на студента. – Ну, что касается Сонечки, то ведь это абстрактный тип, – заметил уверенно Ярченко. – Так сказать, психологическая схема...
Platonov, who up to now had been speaking as though unwillingly, at a slow rate, suddenly grew heated:
Платонов, который до сих пор говорил точно нехотя, с развальцей, вдруг загорячился:
скачать в HTML/PDF
share