5#

Война и мир. Книга первая: 1805. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Война и мир. Книга первая: 1805". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 766 книг и 2212 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 109 из 134  ←предыдущая следующая→ ...

Princess Mary went back to her room with the sad, scared expression that rarely left her and which made her plain, sickly face yet plainer.
She sat down at her writing table, on which stood miniature portraits and which was littered with books and papers.
Княжна Марья возвратилась в свою комнату с грустным, испуганным выражением, которое редко покидало ее и делало ее некрасивое, болезненное лицо еще более некрасивым, села за свой письменный стол, уставленный миниатюрными портретами и заваленный тетрадями и книгами.
The princess was as untidy as her father was tidy.
Княжна была столь же беспорядочная, как отец ее порядочен.
She put down the geometry book and eagerly broke the seal of her letter.
Она положила тетрадь геометрии и нетерпеливо распечатала письмо.
It was from her most intimate friend from childhood; that same Julie Karagina who had been at the Rostovs' name-day party.
Письмо было от ближайшего с детства друга княжны; друг этот была та самая Жюли Карагина, которая была на именинах у Ростовых:
Julie wrote in French:
Жюли писала:
«Chère et excellente amie, quelle chose terrible et effrayante que l'absence!
J'ai beau me dire que la moitié de mon existence et de mon bonheur est en vous, que malgré la distance qui nous sépare, nos coeurs sont unis par des liens indissolubles; le mien se révolte contre la destinée, et je ne puis, malgré les plaisirs et les distractions qui m'entourent, vaincre une certaine tristesse cachée que je ressens au fond du coeur depuis notre séparation.
Pourquoi ne sommes‑nous pas réunies, comme cet été dans votre grand cabinet sur le canapé bleu, le canapé à confidences?
Pourquoi ne puis‑je, comme il y a trois mois, puiser de nouvelles forces morales dans votre regard si doux, si calme et si pénétrant, regard que j'aimais tant et que je crois voir devant moi, quand je vous écris».
Dear and precious Friend, How terrible and frightful a thing is separation!
[Милый и бесценный друг, какая страшная и ужасная вещь разлука!
Though I tell myself that half my life and half my happiness are wrapped up in you, and that in spite of the distance separating us our hearts are united by indissoluble bonds, my heart rebels against fate and in spite of the pleasures and distractions around me I cannot overcome a certain secret sorrow that has been in my heart ever since we parted.
Сколько ни твержу себе, что половина моего существования и моего счастия в вас, что, несмотря на расстояние, которое нас разлучает, сердца наши соединены неразрывными узами, мое сердце возмущается против судьбы, и, несмотря на удовольствия и рассеяния, которые меня окружают, я не могу подавить некоторую скрытую грусть, которую испытываю в глубине сердца со времени нашей разлуки.
Why are we not together as we were last summer, in your big study, on the blue sofa, the confidential sofa?
Отчего мы не вместе, как в прошлое лето, в вашем большом кабинете, на голубом диване, на диване «признаний»?
Why cannot I now, as three months ago, draw fresh moral strength from your look, so gentle, calm, and penetrating, a look I loved so well and seem to see before me as I write?
Отчего я не могу, как три месяца тому назад, почерпать новые нравственные силы в вашем взгляде, кротком, спокойном и проницательном, который я так любила и который я вижу перед собой в ту минуту, как пишу вам?]
Having read thus far, Princess Mary sighed and glanced into the mirror which stood on her right.
Прочтя до этого места, княжна Марья вздохнула и оглянулась в трюмо, которое стояло направо от нее.
It reflected a weak, ungraceful figure and thin face.
Зеркало отразило некрасивое слабое тело и худое лицо.
Her eyes, always sad, now looked with particular hopelessness at her reflection in the glass.
Глаза, всегда грустные, теперь особенно безнадежно смотрели на себя в зеркало.
"She flatters me," thought the princess, turning away and continuing to read.
«Она мне льстит», подумала княжна, отвернулась и продолжала читать.
But Julie did not flatter her friend, the princess' eyes—large, deep and luminous (it seemed as if at times there radiated from them shafts of warm light)—were so beautiful that very often in spite of the plainness of her face they gave her an attraction more powerful than that of beauty.
Жюли, однако, не льстила своему другу: действительно, и глаза княжны, большие, глубокие и лучистые (как будто лучи теплого света иногда снопами выходили из них), были так хороши, что очень часто, несмотря на некрасивость всего лица, глаза эти делались привлекательнее красоты.
But the princess never saw the beautiful expression of her own eyes—the look they had when she was not thinking of herself.
Но княжна никогда не видала хорошего выражения своих глаз, того выражения, которое они принимали в те минуты, когда она не думала о себе.
скачать в HTML/PDF
share