5#

Война и мир. Книга третья: 1805. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Война и мир. Книга третья: 1805". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 742 книги и 2137 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 25 из 122  ←предыдущая следующая→ ...

"What!
Are you going to remain as you are, dear princess?" she began.
– Eh bien, et vous restez comme vous êtes, chère princesse? – заговорила она. – On va venir annoncer, que ces messieurs sont au salon; il faudra descendre, et vous ne faites pas un petit brin de toilette! [Ну, а вы остаетесь, в чем были, княжна?
"They'll be announcing that the gentlemen are in the drawing room and we shall have to go down, and you have not smartened yourself up at all!"
Сейчас придут сказать, что они вышли.
Надо будет итти вниз, а вы хоть бы чуть‑чуть принарядились!]
The little princess got up, rang for the maid, and hurriedly and merrily began to devise and carry out a plan of how Princess Mary should be dressed.
Маленькая княгиня поднялась с кресла, позвонила горничную и поспешно и весело принялась придумывать наряд для княжны Марьи и приводить его в исполнение.
Princess Mary's self-esteem was wounded by the fact that the arrival of a suitor agitated her, and still more so by both her companions' not having the least conception that it could be otherwise.
Княжна Марья чувствовала себя оскорбленной в чувстве собственного достоинства тем, что приезд обещанного ей жениха волновал ее, и еще более она была оскорблена тем, что обе ее подруги и не предполагали, чтобы это могло быть иначе.
To tell them that she felt ashamed for herself and for them would be to betray her agitation, while to decline their offers to dress her would prolong their banter and insistence.
Сказать им, как ей совестно было за себя и за них, это значило выдать свое волнение; кроме того отказаться от наряжения, которое предлагали ей, повело бы к продолжительным шуткам и настаиваниям.
She flushed, her beautiful eyes grew dim, red blotches came on her face, and it took on the unattractive martyrlike expression it so often wore, as she submitted herself to Mademoiselle Bourienne and Lise.
Она вспыхнула, прекрасные глаза ее потухли, лицо ее покрылось пятнами и с тем некрасивым выражением жертвы, чаще всего останавливающемся на ее лице, она отдалась во власть m‑lle Bourienne и Лизы.
Both these women quite sincerely tried to make her look pretty.
Обе женщины заботились совершенно искренно о том, чтобы сделать ее красивой.
She was so plain that neither of them could think of her as a rival, so they began dressing her with perfect sincerity, and with the naive and firm conviction women have that dress can make a face pretty.
Она была так дурна, что ни одной из них не могла притти мысль о соперничестве с нею; поэтому они совершенно искренно, с тем наивным и твердым убеждением женщин, что наряд может сделать лицо красивым, принялись за ее одеванье.
"No really, my dear, this dress is not pretty," said Lise, looking sideways at Princess Mary from a little distance.
"You have a maroon dress, have it fetched.
– Нет, право, ma bonne amie, [мой добрый друг,] это платье нехорошо, – говорила Лиза, издалека боком взглядывая на княжну. – Вели подать, у тебя там есть масака.
Really!
Право!
You know the fate of your whole life may be at stake.
Что ж, ведь это, может быть, судьба жизни решается.
But this one is too light, it's not becoming!"
А это слишком светло, нехорошо, нет, нехорошо!
It was not the dress, but the face and whole figure of Princess Mary that was not pretty, but neither Mademoiselle Bourienne nor the little princess felt this; they still thought that if a blue ribbon were placed in the hair, the hair combed up, and the blue scarf arranged lower on the best maroon dress, and so on, all would be well.
Нехорошо было не платье, но лицо и вся фигура княжны, но этого не чувствовали m‑lle Bourienne и маленькая княгиня; им все казалось, что ежели приложить голубую ленту к волосам, зачесанным кверху, и спустить голубой шарф с коричневого платья и т. п., то всё будет хорошо.
They forgot that the frightened face and the figure could not be altered, and that however they might change the setting and adornment of that face, it would still remain piteous and plain.
Они забывали, что испуганное лицо и фигуру нельзя было изменить, и потому, как они ни видоизменяли раму и украшение этого лица, само лицо оставалось жалко и некрасиво.
скачать в HTML/PDF
share