StudyEnglishWords

5#

Война и мир. Книга третья: 1805. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Война и мир. Книга третья: 1805". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 392 книги и 1726 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 81 из 122  ←предыдущая следующая→ ...

Then Miloradovich looked round significantly at the other generals.
В это время Милорадович значительно оглядывался на других генералов.
But one could not tell from that significant look whether he agreed or disagreed and was satisfied or not with the arrangements.
Но по значению этого значительного взгляда нельзя было понять, был ли он согласен или несогласен, доволен или недоволен диспозицией.
Next to Weyrother sat Count Langeron who, with a subtle smile that never left his typically southern French face during the whole time of the reading, gazed at his delicate fingers which rapidly twirled by its corners a gold snuffbox on which was a portrait.
Ближе всех к Вейротеру сидел граф Ланжерон и с тонкой улыбкой южного французского лица, не покидавшей его во всё время чтения, глядел на свои тонкие пальцы, быстро перевертывавшие за углы золотую табакерку с портретом.
In the middle of one of the longest sentences, he stopped the rotary motion of the snuffbox, raised his head, and with inimical politeness lurking in the corners of his thin lips interrupted Weyrother, wishing to say something.
But the Austrian general, continuing to read, frowned angrily and jerked his elbows, as if to say:
"You can tell me your views later, but now be so good as to look at the map and listen."
В середине одного из длиннейших периодов он остановил вращательное движение табакерки, поднял голову и с неприятною учтивостью на самых концах тонких губ перебил Вейротера и хотел сказать что‑то; но австрийский генерал, не прерывая чтения, сердито нахмурился и замахал локтями, как бы говоря: потом, потом вы мне скажете свои мысли, теперь извольте смотреть на карту и слушать.
Langeron lifted his eyes with an expression of perplexity, turned round to Miloradovich as if seeking an explanation, but meeting the latter's impressive but meaningless gaze drooped his eyes sadly and again took to twirling his snuffbox.
Ланжерон поднял глаза кверху с выражением недоумения, оглянулся на Милорадовича, как бы ища объяснения, но, встретив значительный, ничего не значущий взгляд Милорадовича, грустно опустил глаза и опять принялся вертеть табакерку.
"A geography lesson!" he muttered as if to himself, but loud enough to be heard.
– Une leçon de géographie, [Урок из географии,] – проговорил он как бы про себя, но довольно громко, чтобы его слышали.
Przebyszewski, with respectful but dignified politeness, held his hand to his ear toward Weyrother, with the air of a man absorbed in attention.
Пржебышевский с почтительной, но достойной учтивостью пригнул рукой ухо к Вейротеру, имея вид человека, поглощенного вниманием.
Dohkturov, a little man, sat opposite Weyrother, with an assiduous and modest mien, and stooping over the outspread map conscientiously studied the dispositions and the unfamiliar locality.
Маленький ростом Дохтуров сидел прямо против Вейротера с старательным и скромным видом и, нагнувшись над разложенною картой, добросовестно изучал диспозиции и неизвестную ему местность.
He asked Weyrother several times to repeat words he had not clearly heard and the difficult names of villages.
Он несколько раз просил Вейротера повторять нехорошо расслышанные им слова и трудные наименования деревень.
Weyrother complied and Dohkturov noted them down.
Вейротер исполнял его желание, и Дохтуров записывал.
When the reading which lasted more than an hour was over, Langeron again brought his snuffbox to rest and, without looking at Weyrother or at anyone in particular, began to say how difficult it was to carry out such a plan in which the enemy's position was assumed to be known, whereas it was perhaps not known, since the enemy was in movement.
Когда чтение, продолжавшееся более часу, было кончено, Ланжерон, опять остановив табакерку и не глядя на Вейротера и ни на кого особенно, начал говорить о том, как трудно было исполнить такую диспозицию, где положение неприятеля предполагается известным, тогда как положение это может быть нам неизвестно, так как неприятель находится в движении.
Langeron's objections were valid but it was obvious that their chief aim was to show General Weyrother—who had read his dispositions with as much self-confidence as if he were addressing school children—that he had to do, not with fools, but with men who could teach him something in military matters.
Возражения Ланжерона были основательны, но было очевидно, что цель этих возражений состояла преимущественно в желании дать почувствовать генералу Вейротеру, столь самоуверенно, как школьникам‑ученикам, читавшему свою диспозицию, что он имел дело не с одними дураками, а с людьми, которые могли и его поучить в военном деле.
скачать в HTML/PDF
share