5#

Джейн Эйр. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Джейн Эйр". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 760 книг и 2198 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 396 из 511  ←предыдущая следующая→ ...

I think, moreover, that Nature was not to him that treasury of delight it was to his sisters.
Мне кажется, природа не являлась для него тем беспечным источником радостей, каким она была для его сестер.
He expressed once, and but once in my hearing, a strong sense of the rugged charm of the hills, and an inborn affection for the dark roof and hoary walls he called his home; but there was more of gloom than pleasure in the tone and words in which the sentiment was manifested; and never did he seem to roam the moors for the sake of their soothing silence—never seek out or dwell upon the thousand peaceful delights they could yield.
Раз, один только раз он сказал при мне о том, как глубоко чувствует прелесть этих простых, суровых гор и как с детства привязан к темной кровле и замшелым стенам родного дома; однако его слова звучали скорее угрюмо и печально, но не радостно.
Видимо, он никогда не бродил по вересковым пустошам ради царившей там целительной тишины, не восхищался их мирной прелестью.
Incommunicative as he was, some time elapsed before I had an opportunity of gauging his mind.
Так как он был необщителен, то я не сразу могла оценить его ум.
I first got an idea of its calibre when I heard him preach in his own church at Morton.
Впервые я составила себе представление о его незаурядных способностях, услышав его проповедь в мортонской церкви.
I wish I could describe that sermon: but it is past my power.
Как хотелось бы мне описать эту проповедь, но такая задача мне не по силам.
I cannot even render faithfully the effect it produced on me.
Я даже не могу точно передать своих впечатлений от нее.
It began calm—and indeed, as far as delivery and pitch of voice went, it was calm to the end: an earnestly felt, yet strictly restrained zeal breathed soon in the distinct accents, and prompted the nervous language.
Он начал спокойно, и, что касается манеры изложения и тембра голоса, они оставались равными до конца.
Но страстный, хотя и сдержанный пыл скоро зазвучал и в энергичной выразительности и во все нарастающем темпе его речи.
This grew to force—compressed, condensed, controlled.
Все это производило впечатление сдержанной, сосредоточенной силы, которой оратор искусно управлял.
The heart was thrilled, the mind astonished, by the power of the preacher: neither were softened.
Сердце было взволновано, ум поражен его ораторской мощью, но слушатель не испытывал умиротворения.
Throughout there was a strange bitterness; an absence of consolatory gentleness; stern allusions to Calvinistic doctrines—election, predestination, reprobation—were frequent; and each reference to these points sounded like a sentence pronounced for doom.
В словах проповедника была странная горечь и никакой ее целительной мягкости; он часто ссылался на принципы кальвинизма - избранность, предопределение, обреченность; и каждый раз это звучало как приговор судьбы.
When he had done, instead of feeling better, calmer, more enlightened by his discourse, I experienced an inexpressible sadness; for it seemed to me—I know not whether equally so to others—that the eloquence to which I had been listening had sprung from a depth where lay turbid dregs of disappointment—where moved troubling impulses of insatiate yearnings and disquieting aspirations.
Когда он смолк, я, вместо того чтобы почувствовать себя свободнее, спокойнее, просветленнее, ощутила какую-то невыразимую печаль, ибо мне показалось (не знаю, как другим), что красноречие, которому я внимала, рождалось из каких-то отравленных горечью глубин, где кипели порывы неутоленных желаний и беспокойных стремлений.
I was sure St. John Rivers—pure-lived, conscientious, zealous as he was—had not yet found that peace of God which passeth all understanding: he had no more found it, I thought, than had I with my concealed and racking regrets for my broken idol and lost elysium—regrets to which I have latterly avoided referring, but which possessed me and tyrannised over me ruthlessly.
Я была уверена, что Сент-Джон Риверс, несмотря на чистоту своей жизни, добросовестность и пастырское усердие, еще не обрел того благодатного душевного мира, который превосходит всякое разумение; обрел его не больше, чем я, с моей затаенной мучительной тоской о разбитом кумире и потерянном рае; тоской, о которой я избегала говорить, но которая жестоко терзала меня.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 19 оценках: 4 из 5 1