7#

Крейсер «Улисс». - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Крейсер «Улисс»". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2620 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 23 из 306  ←предыдущая следующая→ ...

But he hated war.
И все же войну он ненавидел.
Not because it interfered with his lifelong passion for music and literature, on both of which he was a considerable authority, not even because it was a perpetual affront to his asstheticism, to his sense of Tightness and fitness.
Не потому, что она мешала Вэллери воздавать дань давнишним привязанностям – музыке и литературе (он был большим знатоком по этой части); не потому даже, что она постоянно оскорбляла его эстетические чувства, его представления о справедливости и целесообразности.
He hated it because he was a deeply religious man, because it grieved him to see in mankind the wild beasts of the primeval jungle, because he thought the cross of life was already burden enough without the gratuitous infliction of the mental and physical agony of war, and, above all, because he saw war all too clearly as the wild and insensate folly it was, as a madness of the mind that settled nothing, proved nothing except the old, old truth that God was on the side of the big battalions.
Он ненавидел её потому, что был глубоко набожен; потому, что ему больно было видеть, как люди превращаются в лютых зверей; потому, что он считал жизнь тяжким бременем и без тех страданий и лишений, которые приносит с собой война; но главным образом потому, что он ясно представлял всю нелепость и бессмысленность войны, этого порождения воспаленного безумием мозга, войны, которая ничего не решает, ничего не доказывает, кроме древней, как мир, истины, что господь Бог всегда на стороне более многочисленных легионов.
But some things he had to do, and Vallery had clearly seen that this war had to be his also.
Но существуют вещи, которые волей-неволей нужно делать.
Вэллери было совершенно ясно, что война эта – и его война.
And so he had come back to the service, and had grown older as the bitter years passed, older and frailer, and more kindly and tolerant and understanding.
Поэтому-то он снова пошел служить на флот.
По мере того, как шли тяжкие годы войны, он старел, худел, становился все добрее и терпимее к людям, которых он все больше понимал.
Among Naval Captains, indeed among men, he was unique.
Таких, как Вэллери, не сыскать было среди других командиров кораблей британского флота, да и вообще среди смертных.
In his charity, in his humility, Captain Richard Vallery walked alone.
Никто на свете не мог сравниться с Ричардом Вэллери своим великодушием, своим смирением.
It was a measure of the man s greatness that this thought never occurred to him.
Но подобная мысль никогда не приходила ему в голову, что доказывало величие этого прекрасного человека.
He sighed.
Он вздохнул.
All that troubled him just now was what he ought to say to Ralston.
В эту минуту его заботило одно – что сказать Ральстону.
But it was Ralston who spoke first.
Но тот заговорил первым.
"It's all right, sir."
The voice was a level monotone, the face very still.
"I know.
– Не беспокойтесь, сэр. – Голос юноши звучал монотонно и спокойно, лицо его было неподвижно. – Я все знаю.
The Torpedo Officer told me."
Командир минно-торпедной части меня оповестил.
Vallery cleared his throat.
"Words are useless, Ralston, quite useless.
– Слова бесполезны, Ральстон, – откашлялся Вэллери. – И совершенно излишни.
Your young brother and your family at home.
Ваш младший брат… и ваша семья.
All gone.
Их больше нет.
I'm sorry, my boy, terribly sorry about it all."
He looked up into the expressionless face and smiled wryly.
"Or maybe you think that these are all words you know, something formal, just a meaningless formula."
Мне очень жаль, мой мальчик, ужасно жаль. – Он взглянул в бесстрастное лицо молодого моряка и невольно усмехнулся. – Или вы полагаете, что все это – одни слова?
Некая формальность, так сказать, официальное соболезнование?
Suddenly, surprisingly, Ralston smiled briefly.
К удивлению командира, лицо Ральстона чуть осветилось улыбкой.
"No, sir, I don't.
– Нет, сэр, я так не думаю.
I can appreciate how you feel, sir.
Я понимаю ваши чувства.
скачать в HTML/PDF
share