StudyEnglishWords

5#

Повесть о двух городах. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Повесть о двух городах". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 378 книг и 1726 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 59 из 375  ←предыдущая следующая→ ...

Had he stood in peril of a less horrible sentence—had there been a chance of any one of its savage details being spared—by just so much would he have lost in his fascination.
Если бы подсудимому угрожал не такой страшный приговор, если бы из предстоящей ему казни отпало хоть одно из зверских мучительств, он на какую-то долю утратил бы свою притягательность.
The form that was to be doomed to be so shamefully mangled, was the sight; the immortal creature that was to be so butchered and torn asunder, yielded the sensation.
Все упивались зрелищем этого тела, обреченного на публичное растерзание, Этого человеческого существа с бессмертной душой, которое вот-вот на глазах у всех будут кромсать и рвать на части.
Whatever gloss the various spectators put upon the interest, according to their several arts and powers of self-deceit, the interest was, at the root of it, Ogreish.
И как бы ни объясняли зрители свой интерес к этому зрелищу, как бы ни старались приукрасить его каждый по-своему, как кто умел и привык обманывать себя, интерес этот, если разобраться по совести, был сродни кровожадности людоедов.
Silence in the court!
— Прекратить разговоры в суде!
Charles Darnay had yesterday pleaded Not Guilty to an indictment denouncing him (with infinite jingle and jangle) for that he was a false traitor to our serene, illustrious, excellent, and so forth, prince, our Lord the King, by reason of his having, on divers occasions, and by divers means and ways, assisted Lewis, the French King, in his wars against our said serene, illustrious, excellent, and so forth; that was to say, by coming and going, between the dominions of our said serene, illustrious, excellent, and so forth, and those of the said French Lewis, and wickedly, falsely, traitorously, and otherwise evil-adverbiously, revealing to the said French Lewis what forces our said serene, illustrious, excellent, and so forth, had in preparation to send to Canada and North America.
Подсудимый Чарльз Дарней на вчерашнем заседании суда отказался признать себя виновным в предъявленном ему обвинении, что он (такой-то и такой-то), будучи подлым предателем нашего пресветлого, преславного, всемилостивейшего и проч. и проч. возлюбленного короля, неоднократно разными тайными способами и средствами помогал Людовику, королю французскому, воевать против нашего пресветлого, преславного, всемилостивейшего и проч. и проч.; так, разъезжая между державой нашего пресветлого, преславного, всемилостивейшего и проч. и проч. и владениями оного французского короля Людовика, он коварно, злодейски, изменнически (следует длинный перечень сугубо уничижительных наречий) сообщал оному французскому Людовику, какими силами располагает наш пресветлый, преславный, всемилостивейший и проч. и проч. и сколько войск по повелению его величества готовится для отправки в Канаду и Северную Америку.
This much, Jerry, with his head becoming more and more spiky as the law terms bristled it, made out with huge satisfaction, and so arrived circuitously at the understanding that the aforesaid, and over and over again aforesaid, Charles Darnay, stood there before him upon his trial; that the jury were swearing in; and that Mr. Attorney-General was making ready to speak.
Джерри, у которого от этого судебного красноречия колючая чаща на голове стала дыбом, как частокол, выслушал сей обвинительный акт с величайшим удовлетворением и, хотя смысл доходил до него не сразу, а с большим опозданием, он все же как-никак уразумел, что сего стоящего у всех на виду, столько раз вышеназванного и снова и снова упомянутого Чарльза Дарнея будут сейчас судить, что присяжных уже привели к присяге и теперь слово принадлежит господину генеральному прокурору.
The accused, who was (and who knew he was) being mentally hanged, beheaded, and quartered, by everybody there, neither flinched from the situation, nor assumed any theatrical air in it.
He was quiet and attentive; watched the opening proceedings with a grave interest; and stood with his hands resting on the slab of wood before him, so composedly, that they had not displaced a leaf of the herbs with which it was strewn.
Подсудимый, которого все в зале (и он сам понимал это) уже видели повешенным, обезглавленным и четвертованным, не обнаруживал никакой растерянности, но и не пытался произвести впечатления на публику; он спокойно, сосредоточенно, с глубоким вниманием слушал чтение обвинительного акта; положив руки на деревянный барьер загородки, он стоял словно застыв на месте: под его руками не шелохнулась ни одна травка из сухой зелени, раскиданной на барьере.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 3 из 5 1