4#

Сага о Форсайтах. Интерлюдия. Последнее лето Форсайта. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Сага о Форсайтах. Интерлюдия. Последнее лето Форсайта". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 760 книг и 2198 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 43 из 55  ←предыдущая следующая→ ...

It was like a draught of wine to him who has been drinking water for so long that he has almost forgotten the stir wine brings to his blood, the narcotic to his brain.
Словно глоток вина для того, кто, подобно ему, так долго пил воду, что чуть не забыл, как вино разгоняет кровь и туманит сознание.
The flowers were coloured brighter, scents and music and the sunlight had a living value — were no longer mere reminders of past enjoyment.
Цветы пестрели ярче, запахи, и музыка, и солнечный свет ожили, не были уже только напоминанием о прошлых радостях.
There was something now to live for which stirred him continually to anticipation.
Теперь ему было для чего жить, он непрестанно волновался и ждал.
He lived in that, not in retrospection; the difference is considerable to any so old as he.
Он этим и жил, а не прошлым — существенная разница для человека в его возрасте.
The pleasures of the table, never of much consequence to one naturally abstemious, had lost all value.
Утехи хорошего стола, которые он, будучи по природе воздержанным, никогда не ставил особенно высоко, теперь потеряли всякую ценность.
He ate little, without knowing what he ate; and every day grew thinner and more worn to look at.
Он ел мало, не разбирая, что ест; и с каждым днём худел, и вид у него становился все более измождённый.
He was again a ‘threadpaper’; and to this thinned form his massive forehead, with hollows at the temples, gave more dignity than ever.
Он снова стал «щепкой»; и огромный лоб со впавшими висками придавал ещё больше благородства похудевшей фигуре.
He was very well aware that he ought to see the doctor, but liberty was too sweet.
Он прекрасно сознавал, что надо посоветоваться с доктором, но уж очень сладка была свобода.
He could not afford to pet his frequent shortness of breath and the pain in his side at the expense of liberty.
Не мог он пожертвовать свободой, чтобы возиться с одышкой и болью в боку!
Return to the vegetable existence he had led among the agricultural journals with the life-size mangold wurzels, before this new attraction came into his life — no!
Вернуться к растительному существованию, которое он вёл среди своих сельскохозяйственных журналов с кормовой свёклой в натуральную величину до того, как в его жизни появился этот новый интерес, — нет!
He exceeded his allowance of cigars.
Он стал больше курить.
Two a day had always been his rule.
Две сигары в день он всегда позволял себе.
Now he smoked three and sometimes four — a man will when he is filled with the creative spirit.
Теперь он выкуривал три, иногда четыре — как всякий мужчина, в котором живёт творческий дух.
But very often he thought:
Но очень часто он подумывал:
‘I must give up smoking, and coffee; I must give up rattling up to town.’
«Надо бросить курить и пить кофе; надо бросить это катанье в город!»
But he did not; there was no one in any sort of authority to notice him, and this was a priceless boon.
И не бросал; никого, кто мог бы повлиять на нею, с ним не было, и это было великое благо.
The servants perhaps wondered, but they were, naturally, dumb.
Слуги, возможно, недоумевали, но, разумеется, не говорили ни слова.
Mam’zelle Beauce was too concerned with her own digestion, and too ‘wellbrrred’ to make personal allusions.
Mam'zelle Бос была слишком занята собственным пищеварением и слишком «хорошо воспитана», чтобы говорить на личные темы.
Holly had not as yet an eye for the relative appearance of him who was her plaything and her god.
Холли ещё не научилась замечать, как выглядит тот, кто был ей игрушкой и богом.
скачать в HTML/PDF
share