5#

Влюбленные женщины. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Влюбленные женщины". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 5 из 531  ←предыдущая следующая→ ...

As she went upstairs, Ursula was aware of the house, of her home round about her.
Поднимаясь вверх по ступенькам, Урсула видела стены своего дома, ощущала его атмосферу.
And she loathed it, the sordid, too-familiar place!
Она всем сердцем ненавидела его, это мерзкое, до тошноты знакомое место!
She was afraid at the depth of her feeling against the home, the milieu, the whole atmosphere and condition of this obsolete life.
Ее пугало, что ее чувства к этому дому, к обитающим в нем людям, к царящей в нем атмосфере и к этому устаревшему укладу жизни, настолько враждебны.
Her feeling frightened her.
Она боялась этих своих чувств.
The two girls were soon walking swiftly down the main road of Beldover, a wide street, part shops, part dwelling-houses, utterly formless and sordid, without poverty.
Вскоре девушки уже шли быстрым шагом по главной дороге Бельдовера – широкой улице, одну сторону которой занимали лавки, а другую – жилые дома, чрезвычайно безвкусные и убогие, хотя люди в них жили небедные.
Gudrun, new from her life in Chelsea and Sussex, shrank cruelly from this amorphous ugliness of a small colliery town in the Midlands.
Гудрун, которая после жизни в Челси и Суссексе стала совсем другим человеком, содрогалась под натиском бесформенного уродства небольшого шахтерского городка в самом сердце страны.
Yet forward she went, through the whole sordid gamut of pettiness, the long amorphous, gritty street.
И все же она шла вперед, мимо вызывающего отвращение убожества в различных его проявлениях, по длинной, безликой, посыпанной песком улице.
She was exposed to every stare, she passed on through a stretch of torment.
Она была беззащитна перед взглядами окружающих, она испытывала одно унижение за другим.
It was strange that she should have chosen to come back and test the full effect of this shapeless, barren ugliness upon herself.
Сейчас решение вернуться и в полной мере испытать на себе воздействие этого грубого, неприкрытого уродства казалось ей странным.
Why had she wanted to submit herself to it, did she still want to submit herself to it, the insufferable torture of these ugly, meaningless people, this defaced countryside?
Почему она поддалась, хотела ли она и дальше терпеть эту невыносимую пытку, на которую ее обрекали все эти никчемные, не ведающие своего предназначения людишки, это унылое селение?
She felt like a beetle toiling in the dust.
Ей казалось, что она всего лишь жук, копошащийся в пыли.
She was filled with repulsion.
И это заставляло ныть ее сердце.
They turned off the main road, past a black patch of common-garden, where sooty cabbage stumps stood shameless.
Они свернули с главной дороги и пошли мимо черного лоскута общего огорода, где бесстыдно торчали покрытые угольной пылью столбики капустных кочерыжек.
No one thought to be ashamed.
Никто и не думал их стыдиться.
No one was ashamed of it all.
Здесь никому ни за что не было стыдно.
'It is like a country in an underworld,' said Gudrun.
'The colliers bring it above-ground with them, shovel it up.
– Местечко, достойное преисподней! – содрогнулась Гудрун. – Шахтеры, выбираясь из шахт, тащат с собой на поверхность ад, выгребают его своими лопатами.
Ursula, it's marvellous, it's really marvellous—it's really wonderful, another world.
Урсула, это поразительно, это просто поразительно, совершенно непостижимо, но здесь иной мир.
The people are all ghouls, and everything is ghostly.
Здесь не люди, а призраки, а все вокруг – морок.
Everything is a ghoulish replica of the real world, a replica, a ghoul, all soiled, everything sordid.
Здесь все только отдаленно напоминает реальный мир – это тень, видение, грязное и отвратительное.
It's like being mad, Ursula.'
Урсула, такой мир может существовать лишь в безумном бреде.
The sisters were crossing a black path through a dark, soiled field.
Сестры шли по черной тропинке через темное унавоженное поле.
On the left was a large landscape, a valley with collieries, and opposite hills with cornfields and woods, all blackened with distance, as if seen through a veil of crape.
Слева от них, точно на огромной картине, расстилалась испещренная шахтами долина, вдали виднелись холмы, на склонах которых росла пшеница, и леса, сливавшиеся в отдалении в темное пятно, как бывает, если смотреть через креповую вуаль.
скачать в HTML/PDF
share