5#

Три мушкетера. Часть вторая. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Три мушкетера. Часть вторая". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 696 книг и 2009 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 117 из 310  ←предыдущая следующая→ ...

Milady was livid.
Лицо миледи покрылось смертельной бледностью.
"You must be Satan!" cried she.
— Вы сам сатана! — прошептала она.
"Perhaps," said Athos;
"But at all events listen well to this.
Assassinate the Duke of Buckingham, or cause him to be assassinated—I care very little about that!
I don't know him.
Besides, he is an Englishman.
But do not touch with the tip of your finger a single hair of d'Artagnan, who is a faithful friend whom I love and defend, or I swear to you by the head of my father the crime which you shall have endeavored to commit, or shall have committed, shall be the last."
— Быть может, но, во всяком случае, запомните одно: убьете ли вы или поручите кому-нибудь убить герцога Бекингэма — мне до этого нет дела: я его не знаю, и к тому же он англичанин, но не троньте и волоска на голове д'Артаньяна, верного моего друга, которого я люблю и охраняю, или, клянусь вам памятью моего отца, преступление, которое вы совершите, будет последним!
"Monsieur d'Artagnan has cruelly insulted me," said Milady, in a hollow tone;
"Monsieur d'Artagnan shall die!"
— Д'Артаньян жестоко оскорбил меня, — глухим голосом сказала миледи, — д'Артаньян умрет.
"Indeed!
Is it possible to insult you, madame?" said Athos, laughing; "he has insulted you, and he shall die!"
— Разве в самом деле возможно оскорбить вас, сударыня? — усмехнулся Атос. 
— Он вас оскорбил и он умрет?
"He shall die!" replied Milady; "she first, and he afterward."
— Он умрет, — повторила миледи. 
— Сначала она, потом он.
Athos was seized with a kind of vertigo.
У Атоса потемнело в глазах.
The sight of this creature, who had nothing of the woman about her, recalled awful remembrances.
Вид этого существа, в котором не было ничего женственного, оживил в нем терзающие душу воспоминания.
He thought how one day, in a less dangerous situation than the one in which he was now placed, he had already endeavored to sacrifice her to his honor.
His desire for blood returned, burning his brain and pervading his frame like a raging fever; he arose in his turn, reached his hand to his belt, drew forth a pistol, and cocked it.
Он вспомнил, как однажды, в положении менее опасном, чем теперь, он уже хотел принести ее в жертву своей чести; жгучее желание убить ее снова поднялось в нем и овладело им с непреодолимой силой.
Он встал, выхватил из-за пояса пистолет и взвел курок.
Milady, pale as a corpse, endeavored to cry out; but her swollen tongue could utter no more than a hoarse sound which had nothing human in it and resembled the rattle of a wild beast.
Motionless against the dark tapestry, with her hair in disorder, she appeared like a horrid image of terror.
Миледи, бледная как смерть, пыталась крикнуть, но язык не повиновался ей, и с оцепеневших уст сорвался только хриплый звук, не имевший ни малейшего сходства с человеческой речью и напоминавший скорее рычание дикого зверя; вплотную прижавшись к темной стене, с разметавшимися волосами, она казалась воплощением ужаса.
Athos slowly raised his pistol, stretched out his arm so that the weapon almost touched Milady's forehead, and then, in a voice the more terrible from having the supreme calmness of a fixed resolution,
Атос медленно поднял пистолет, вытянул руку так, что дуло почти касалось лба миледи, и голосом, еще более устрашающим, оттого что в нем звучали спокойствие и непоколебимая решимость, произнес:
"Madame," said he, "you will this instant deliver to me the paper the cardinal signed; or upon my soul, I will blow your brains out."
— Сударыня, вы сию же минуту отдадите мне бумагу, которую подписал кардинал, или, клянусь жизнью, я пущу вам пулю в лоб!
With another man, Milady might have preserved some doubt; but she knew Athos.
Nevertheless, she remained motionless.
Будь это другой человек, миледи еще усомнилась бы в том, что он исполнит свое намерение, но она знала Атоса; тем не менее она не шевельнулась.
скачать в HTML/PDF
share